Почему нас раздражают случаи чрезмерной жертвенности Когда Путин в 2007 году сообщил иностранным журналистам, что “после смерти Махатмы Ганди поговорить не с кем”, все возмутились его самонадеянностью, а я, помню, подумала, что он, очевидно, человекообразный боевой робот, потому что, будь это не так, о чем бы он стал разговаривать с Ганди, окруженным ореолом святости?