После Чернобыльской аварии многие надеялись, что жизнь в зоне катастрофы скоро вернется в относительно привычное русло. Эти надежды не оправдались Алексей Акиндинов. Чернобыль. Последний день Припяти Илюстрация: wikipedia.org В конце апреля в издательстве Альпина нон-фикшн выходит книга Адама Хиггинботама «Чернобыль. История катастрофы» . Автор книги, британскийжурналист-расследователь, изучил и обработал огромный массив архивных материалов,использовал сотни часов интервью с участниками событий.

Можно не сомневаться – если бы не «великая геополитическая катастрофа», все мы уже год как ходили бы по улицам, увешанным портретами Ленина, по телевизору был бы сплошной Ленин, Никита Михалков выпускал бы уже четвертый фильм тетралогии-байопика и так далее.

То, что впервые в истории цены фьючерсов на маркерный сорт нефти WTI сталиотрицательными, – во многом остается технической особенностью региональногорынка. Но этот обвал является признаком более широких проблем в отрасли – избыточногопредложения сырья и недостаточных мощностей хранения, которые в первую очередь сказываютсяна экономике добычи на большом удалении от морских портов. Россия в этом смысленаходится не в самом выгодном положении.

История коллекций русских икон за пределами России началась с ошибки. И сделал ее не кто иной, как Гете. Он подрабатывал покупкой произведений искусства для своего давнего друга герцога Карла Августа Саксен-Веймар-Эйзенахского и в 1818 году купил ему в коллекцию три византийские иконы. «Что касается древнейших византийских плоскостных работ, то я приобрел три ценные иконы», – писал он историку искусства Сюлипсу Буассере. На самом деле это были русские иконы XVII века.

Американский фотограф Доротея Ланж о том, как в 1942 году в США происходила изоляция жителей японского происхождения В феврале 1942 года, спустя два месяца после нападения Японской империи на американскую военно-морскую базу в Перл-Харборе, президент США Франклин Рузвельт подписал указ, позволивший заключить около 120 тысяч японцев в концентрационные лагеря.

Александр Петриков специально для «Кашина» У Ленина юбилей. Ему пятьдесят лет. Тому – единственному, которого помним; окончательному, советскому, брежневскому, застойному, но и солженицынскому «В Цюрихе», и ерофеевскому из «Маленькой ленинианы».

Заместитель директора « Левада-центра » (признанного в России иностранным агентом) Денис Волков рассказал Republic, как россияне реагируют на пандемию, сколько в стране ковид-диссидентов, как меняются рейтинги власти в связи с принимаемыми мерами и, наконец, о своем отношении к свежему скандальному опросу, в котором респонденты могли проголосовать за «ликвидацию феминисток». — « Левада-центр» отслеживал общественную реакцию на историю с коронавирусом практически с самого ее начала.

Если ты не согласен – не высовывайся, не обращайся к миру, сиди в подполье! Именно этот негласный принцип нарушили советские диссиденты. Западные журналисты поначалу даже не знали, как назвать новое оппозиционное движение в СССР, и в итоге их стали называть историческим термином dissidents, по аналогии с другими несогласными – английскими протестантами XVI-XVII веков.

Изменит ли коронавирус наше отношение к смерти? Вернет ли пандемия нас к традиционному принятию смерти или лишь укрепит в попытках найти способ продления жизни? Этими вопросами задается израильский историк и философ Юваль Ной Харари в своей новой колонке, опубликованной в The Guardian. Мир, в котором мы живем (жили до пандемии), сформирован верой в то, что люди смогут перехитрить смерть.