Раз в год залы Центрального дома художников на Крымском валу заполняют не картины и скульптуры, а стеллажи с книгами. Вдоль них бродят задумчивые граждане: с опаской косятся на увесистые тома Серена Кьеркегора или Мераба Мамардашвили, радуются как старым знакомым Эрику Берну и Ницше, в итоге покупают какие-нибудь белогвардейские мемуары или «Мистические тайны Третьего рейха» и, просветленные, возвращаются домой.

Сценарий «Морфия», что удивительно, сочинил Сергей Бодров-мл. Именно он собирался снимать фильм. Именно ему пришла в голову идея объединить в одном лице двух разных молодых булгаковских докторов. Один из них - герой «Записок юного врача», романтического романа воспитания о врачебной практике в российской глуши 1917 г., полного нетипичных для жанра натуралистических подробностей. Другой - персонаж рассказа «Морфий», незаметно и страшно севший на иглу.

Датчанин Рудольф не выдержал в Гренландии и трех месяцев. Раздал долги, собрал вещички и, ни с кем не попрощавшись, вылетел утренним рейсом в Копенгаген. Чтобы не трубили тревогу, оставил начальнику - менеджеру местного мотеля - короткую записку: «Сил больше нет терпеть». Клаус, босс Рудольфа, воспринял побег своего менеджера с пониманием: «Спекся. Ну что ж, бывает. Пьют тут много, да и скучно».

Кто вас позвал в «Правое дело»? Мне позвонил [сопредседатель партии] Георгий Бовт, спросил, интересно мне или нет. Я сказал - интересно. Вот и все. Я считаю, что у меня очень правильные идеи и мысли в сфере глобального жития, мировых процессов. Базовая идея у меня такая: блага должны распределяться пропорционально результатам, таланту и сделанному, а не аппетитам. И если мои идеи станут известны, будет лучше. А администрация президента не звала?

Болельщики из Аргентины, приехав в Глазго на первый матч нового тренера своей сборной, вели себя очень раскованно. Они ходили по улицам с наспех сделанными плакатами - в них они признавались в любви своему кумиру. Дразнили хозяев-шотландцев и открыто курили марихуану. «Диего можно было все. Теперь и нам все можно», - 22-летний аргентинский болельщик Хосе объяснил Newsweek, откуда такой кураж. Те, кто приехал в Глазго, Марадону поддерживали.