Российские газеты откликнулись на смерть Джона Фаулза не менее дружно, чем английские и американские. Но странная вещь: если для русского читателя главным романом Фаулза был и остается "Волхв", то соотечественники покойного прозаика в один голос называют его "автором 'Женщины французского лейтенанта'", а обо всех прочих книгах отзываются с явным пренебрежением, несколько даже выбивающимся из привычных жанровых рамок некролога. Так, Дж.

Иной раз подумаешь: ежели бы только сейчас вышел в свет гениальный толстовский " Хаджи-Мурат ", вряд ли эта история о гордом горце читалась бы с таким же восхищением, с каким ее читали в начале позапрошлого века, а потом перечитывали добрую сотню лет. И кое-какие места из лермонтовского " Героя нашего времени ", появись он сегодня, вызвали бы у нас, мягко скажем, неоднозначные чувства.

У журнала есть родовые черты, делающие его в России XIX века не только важным явлением словесности и основным местом публикации классического романа, но и необходимой альтернативой беллетристике, вместе с ней образующей национальную литературу эпохи. Представление о художественности со времен любомудров и Белинского часто связывается с элиминацией личностного начала: эпоха наиболее совершенного искусства - Античность. Наиболее совершенный художник - Пушкин-протей, поэт без лирического героя.

Бывают идеи, которые как-то подозрительно быстро овладевают массами. Причем идеи явно бредовые, которые человек в здравом уме и твердой памяти поддерживать не может. Но поддерживает, а когда бредовость становится абсолютно очевидной, предпочитает не анализировать, не вспоминать, как на него нашло такое затмение. А уходя от анализа, не учитывая своих ошибок, вскоре заглатывает новую приманку и попадает в ту же ловушку. Информационные волны, затопляющие рассудок "Это ж надо!

Происходящие ныне во Франции печальные события 1 являются, на наш взгляд, прямым следствием двух не менее печальных западноевропейских концептов - "права человека" и "толерантность". С "правами человека", кажется, почти что разобрались (по крайней мере, теперь, когда это словосочетание кто-либо произносит, становится как-то стыдно...). Осталась толерантность. Толерантность, или по-простому терпимость, - качество, как ни странно, достаточно трудноопределимое.

Конфеты "Мишка на севере" пытались недавно раздать участникам очередного митинга в поддержку Михаила Ходорковского члены "Евразийского союза молодежи". Они, однако, не правы: это Платон (Лебедев) на севере, в поселке Харп, Приуральского района Ямало-Ненецкого автономного округа, а Мишка - в Забайкалье, в городе Краснокаменск Читинской области, недалеко от китайской границы и чуть подальше от границы монгольской.