История украинской "оранжевой революции" не завершена, то есть она еще не стала историей. С самого начала она была не столько революцией, сколько войной интерпретаций, в том числе и относительно того, с чего эта революция начиналась - с "прогнившего" режима Кучмы или еще раньше (то есть с СССР). Впрочем, то, что называется революцией, никогда не сводится к цепочке причин или к генеалогии.

"ЗАТО" - крупно и черным; "мы делали ракеты" - помельче и красным. Это обложка книги Константина Феоктистова "Зато мы делали ракеты" ( М., "Время", 2005 ). Подзаголовок почти что как у мемуаров маршала Жукова - "Воспоминания и размышления космонавта-исследователя". Феоктистов, если кто не помнит, - первый гражданский человек, побывавший в космосе. Без звезд на погонах, как все предыдущие герои космических хроник, инженер, ученый.

В новой книге С.С. Хоружего собраны его работы последних лет, которые продолжают давно начатый им проект обретения Россией ее главного, скрытого под коркой поверхностных идеологий и интеллектуальных мод достояния - ее "духовной традиции". Автора интересует главным образом наследие исихазма и его значение для русского православия и русской культуры. Свое понимание православной аскетики, именуемое им "археологией знания" (забавное совпадение с диаметрально противоположной по смыслу формулой М.

Мышлаевский. ...Господа, слышите? Это красные идут! (Все идут к окну.) Николка. Господа, сегодняшний вечер - великий пролог к новой исторической пьесе. Студзинский. Кому - пролог, а кому - эпилог. М.А.Булгаков "Дни Турбиных", действие IV Мы имеем сомнительное удовольствие жить в эпоху стремительно меняющихся смыслов.

Фильм Джима Джармуша " Сломанные цветы " рифмуется с сериалом " Отчаянные домохозяйки ": одноэтажная Америка; немолодые, но все еще неотразимые женщины в количестве; одинокие мужчины с придурью, но не без изящества; секретики, секретики; невыносимая легкость бытия. Наконец, серийность . Для верности, для точности переименуем термин реальность из предыдущей колонки в повседневность . Ведь воображаемое , которое я так настойчиво противопоставлял реальности, тоже не химера!

Восемнадцать дней в пригородах Парижа хозяйничал космохаос, сталкивая возможное с невозможным в составе наличного. Теперь, кажется, стихия стихает, абсурд уходит и порядок вновь возвращается во Францию. А значит, и в Европу. Но это уже не важно. Деабсурдизация сил хаоса ничего не меняет. Тео Ван Гог убит. Лондон атакован. Мадрид подорван. Теперь вот горит Париж. У Европы появился новый хозяин. Он без комплексов, без лицемерия.

"ЗАТО" - крупно и черным; "мы делали ракеты" - помельче и красным. Это обложка книги Константина Феоктистова "Зато мы делали ракеты" ( М., "Время", 2005 ). Подзаголовок почти что как у мемуаров маршала Жукова - "Воспоминания и размышления космонавта-исследователя". Феоктистов, если кто не помнит, - первый гражданский человек, побывавший в космосе. Без звезд на погонах, как все предыдущие герои космических хроник, инженер, ученый.