Сижу дома, работаю. Кто-то звонит в дверь. Открываю - две молодые женщины, по виду немного похожие на православных активисток типа тех, что у Даниловского монастыря занимаются рекламой турпоездок для паломников на Святую Землю, на Афон либо по российским обителям. Те же лица с радостно-постным выражением и одежда скромных цветов. Но отличаются от православных. Одна в длинной юбке, зато другая в брюках, и платочков у обеих нет. Спрашивают: "Извините, можно к вам обратиться?" Говорю: "Пожалуйста".

В обстоятельствах политологического дна, установленных в прошлый раз , существенным становится не то, о чем говорится, а что говорится вообще. Тем более что признаков оживления отрасли не видно. Центр политической тяжести скользит в область лингвистическую, заставляя думать о том, что такое, например, язык политики. Дело скучное, но неизбежное. Язык политики - это не язык управления (тогда бы это был язык управления).

Сижу дома, работаю. Кто-то звонит в дверь. Открываю - две молодые женщины, по виду немного похожие на православных активисток типа тех, что у Даниловского монастыря занимаются рекламой турпоездок для паломников на Святую Землю, на Афон либо по российским обителям. Те же лица с радостно-постным выражением и одежда скромных цветов. Но отличаются от православных. Одна в длинной юбке, зато другая в брюках, и платочков у обеих нет. Спрашивают: "Извините, можно к вам обратиться?" Говорю: "Пожалуйста".

Двенадцатое Июня, без сомнения, является самым неоднозначным и спорным праздником современной России. В этом отношении он не идет ни в какое сравнение даже с 4 или 7 Ноября. Основанием для споров является не столько повод, сколько то, можно ли вообще считать событие, в честь которого праздник учрежден, основанием для веселья и восторга.

Ритуально начинаю со слов, что речь пойдет о театральных событиях первой половины июня, а в это время ничего заметнее, чем первый фестиваль современной британской драматургии, не было. На самом-то деле фестиваль, который продвигали так мощно, будто речь идет о новой авиакомпании (даром, что ли, зеленые с красным плакаты, которыми завесили весь центр Москвы, напоминали демонстрацию нового фирменного стиля авиакомпании " Сибирь "), имел задачи скромные и просветительские.

Один из парадоксов нашего сегодняшнего бытования заключается в том, что социально русский человек (а особенно в провинции) все еще крайне патриархален. Разумеется, содержание этой патриархальности зависит от точки отсчета: по сравнению с Ираном или Пакистаном мы вполне европейцы. Однако на фоне Европы и даже на фоне более структурированного американского социума русский человек по самой форме своего отношения к пространству - образец приверженности патриархальным социокультурным модальностям.