Относясь к религиозным воззрениям с почтительной дистанцией, как и многие другие, не могу не отметить отсутствие симметрии. К большей части клира это не относится, но в отношении умеренных по габаритам, но звонких групп прозелитов-мирян не скажешь, что мирное с ними сосуществование дается просто. Мне до них дела нет, но им, оказывается, есть дело и до моей скромной особы, и до множества иных особ, вина которых заключена, по-видимому, в самом факте существования и их деятельности.

Относясь к религиозным воззрениям с почтительной дистанцией, как и многие другие, не могу не отметить отсутствие симметрии. К большей части клира это не относится, но в отношении умеренных по габаритам, но звонких групп прозелитов-мирян не скажешь, что мирное с ними сосуществование дается просто. Мне до них дела нет, но им, оказывается, есть дело и до моей скромной особы, и до множества иных особ, вина которых заключена, по-видимому, в самом факте существования и их деятельности.

Стойкое ощущение дежавю: 94-й год, на дальних подступах к выборам начинается обкатка новой технологии - "борьба с фашизмом". Телерепортажи по всем каналам - ряженая гопота салютует "зигхайлями" прямо в объектив, сообщения с мест - старший обходчик наткнулся на следы пребывания группы фашистов, на гаражах в спальном районе криво намалевана свастика, почему-то левосторонняя, т.е. скорее тибетская, чем "гитлеровская".

Французский историк и демограф Филипп Арьес предположил: существует связь между сложившимся в обществе отношением к смерти и уровнем самосознания личности. Применительно к кино это может означать, что изображение смерти на экране - не только следствие субъективной воли режиссера, но и объективный отпечаток ментальности.

"Неприкосновенный запас" отныне выходит в новом формате: он стал в буквальном смысле толстым журналом и уподобился "Новому литературному обозрению". Так что если прежде они были братья, то теперь близнецы-братья. В плане структуры там произошло некоторое упрощение: меньше стало "тем" и подрубрик, во главе номера нет неизменного "Либерального наследия". Но сути это не меняет.

Этот разговор назрел, избежать его, кажется, не удастся, да и хватит избегать. Я уже поднимал эту тему в двух колонках - в "Реакции" и "Компании", - и оба раза столкнулся в ответ с такой реакцией и кампанией, что окончательно перестал бояться какого-либо шельмования. Хотелось бы только предупредить "to whom it may concern": разговорами о том, что я хочу смерти больных детей, очерняю святых и недостоин дышать одним воздухом с порядочными людьми, меня запугать невозможно.

Статьи в защиту ЕГЭ средства массовой информации публикуют нечасто. Уже за одно это спасибо РЖ, опубликовавшему романтический панегирик , пропетый Единому экзамену замечательной преподавательницей истории Тамарой Натановной Эйдельман. Романтик прав уже потому, что стремится к идеалу всей силой своего существа. Поговорим в его присутствии, но приглушенным голосом. Отчего в России никак не переводятся критики ЕГЭ, несмотря на то, что сам эксперимент идет полным ходом уже несколько лет?