Русские поэты для детей и взрослых. - М: Издательство "Август", 2007. - 199 с. - Идея, составление, комментарии, аннотации - А.И.Коняшов. Художники И.Н.Киреева, А.Б.Орловский, П.Ю.Перевезенцев. Александр Коняшов придумал, создал и сумел издать непредсказуемую по нынешним временам книгу. Простым названием "Русские поэты для детей и взрослых" кодируется неожиданный замысел.

От редакции: "Русский журнал" открывает дискуссию об ушедшей эпохе 90-х, зримым свидетельством конца которой стала смерть первого президента России Бориса Ельцина. Это период, во многом уникальный для отечественной истории, до сих пор не подвергся адекватной исторической оценке и соответствующей рефлексии. Эпоха - это не просто исторический период, остающийся в памяти нации черточкой между датами. Эпоха создается на перекрестках мнений, и никто не в праве накладывать на нее свой копирайт.

53-летний принц Наиф бин Фаваз Аль Шаалан, как и следовало ожидать, на суде не присутствовал. Он уже давно отсиживается дома в Эр-Рияде, и французским властям дали понять, что родина не сдаст своего принца, внука монарха, основавшего королевство, которое готово пойти с Парижем на политический конфликт в данном вопросе. Десять подручных принца не менее удачливы и также находятся на воле.

Из чего складываются представления людей о своей стране? Есть ли закономерности в динамике изменений этих представлений и в формировании на их основе обобщенного образа страны? Каковы возможные механизмы этих процессов? В каком соотношении находятся представления людей о своей стране и ее восприятие окружающим миром? Обсуждение проблем национальной и цивилизационной идентичности (1) становится все более актуальным и острым в последние годы.

Массовизация политики в дореволюционной России приходится на рубеж XIX-ХХ веков. Систематическое появление на улице толп людей с красными флагами, поющих "Марсельезу" и кричащих "Долой самодержавие!", стало для власти неожиданностью. Народовольчество - гроза власти в 1860-1880-е годы - приучило государство концентрировать свое внимание при борьбе с крамолой на революционерах, практиковавших индивидуальный террор.

"Это мое пространство", - говорю я тем, кто недоумевает, как можно передвигаться по лужковской Москве в автомобиле. Час до офиса, час из офиса - в лучшем случае. В худшем - те же два часа ежедневно плюс часа полтора-два на одном месте среди себе подобных. Окормишь небо выхлопом, гаишников - рублем, пешеходов - грязью, а себя - головной болью. И все равно - езжу. Это мое пространство, к которому родине непросто протянуть свои алчные руки. Прочь с дороги!