Роберт Нозик. Анархия, государство и утопия. - М., ИРИСЭН, 2008. 432 с. ( Robert Nozik . Anarchy , State and Utopia . 1974). Книга американского философа Роберта Нозика "Анархия, государство и утопия", безусловно, войдет в число главных переводов года, хотя и появилась на книжных прилавках уже в конце декабря. Роберт Нозик (1938-2002) - один из выдающихся представителей аналитической философии.

Как все должны помнить, каждая очередная Повестка Дня в Лесу задавалась Винни Пухом. На долю Пятачка оставалось сопровождать собой его идеи, что сужало поле его эмоциональной жизни, и у Пятачка развилась склонность к самовозбуждению - без Личной Повестки, эмоционально развивая Рамку Пуха. В этой схеме, кстати, важна роль Кристофера Робина - фактически крышевавшего Лес и разрешавшего возникающие там противоречия.

Marcus Rediker. The Slave Ship: A Human History. - New York: Viking, 2007. - 434 р . Маркус Редикер. Корабль рабов: история человечества. - Нью-Йорк: Издательство "Viking", 2007. - 434 с. Весь нынешний год в США отмечают знаменательную дату - 200 лет тому назад, 2 марта 1807 года, американский президент Томас Джефферсон издал указ, запрещающий ввоз в Соединенные Штаты африканских рабов. Самого рабства закон, однако, не отменял и чернокожих невольников внутри страны не освобождал.

Вадим Карасев, директор Украинского института глобальных стратегий "Русский журнал" : Российские СМИ заполнены информацией о давках, огромных очередях, избиении сотрудников "Ощадбанка", обмороках и даже смертях граждан Украины в связи с началом выплат компенсаций украинцам за вклады в Сбербанке СССР. А как видится ситуация в самой Украине? Можно ли говорить о дестабилизации обстановки? Вадим Карасев : Из Украины ситуация выглядит более спокойной, менее драматичной и тем более менее истеричной.

Какой-то перецЪ орет высоким сиплым голосом непонятные песни на несуществующем языке, опровергая все постулаты лингвистической философии так, что Витгенштейна тошнит в гробу. Толпа яростно подпевает, когда в речевой каше слышит два-три знакомых слова. А когда снова становится ни черта не понятно, истошно вопит: "Украина! Украина! Украина!" "Украина" - это такая гостиница у Киевского вокзала, откуда берутся гастарбайтеры. Все москали знают. Я в одиночку пытаюсь перекричать это стадо: "Ущэнко!

С самого своего появления формула "Москва - Третий Рим" легко включалась в весьма разнообразные по смыслу философские и публицистические контексты. С ее помощью легко можно было доказывать как европейские устремления России, так и установку на самоизоляцию, приверженность идее византийского наследства или прямую, без византийского посредничества, тягу к римскому имперскому опыту, а то и просто стремление к неограниченному территориальному расширению.

В начале 30-х годов, после нескольких лет относительного спокойствия, когда капиталистический мир погрузился в эйфорию экономического роста, закончившегося, однако, катастрофой ноября 1929 года, социальная атмосфера в большинстве западных стран резко обострилась. Вновь, как и в первые годы после победы русской революции, на повестке дня в странах Европы и Америки был поставлен вопрос о радикальной смене социально-экономической системы.

Помойка для нашего соотечественника никогда не теряет своей культурной привлекательности. Художнику она - источник вдохновения и эстетических провокаций, философу - ресурс новых идей, писателю - запасник сюжетов.

Прошло уже почти двадцать лет с тех пор, когда на российских телеэкранах, на страницах СМИ и научных публикаций вновь появилось слово "еврей". Почти весь послевоенный период оно фактически относилось к непроизносимым словам: история евреев, их роль в обществе не изучались и даже не обсуждались, более того - отрицалось само существование евреев как единого мирового народа.

Традиция самоуважения Есть на Востоке одна давняя традиция. О ней не кричат на каждом переулке, и за нее не поднимают тостов. Она настолько органично вплетена в народный архетип, что, не фиксируясь сознанием, просто работает. Традиция эта заключается в том, что к гостю в доме отношение особое: его заповедано всячески ублажать, но одна вещь ему категорически воспрещена. Гость не может прийти в дом и начать поучать хозяев, как им следует жить.