От редакции. РЖ попросил оценить политические, культурные и в целом социальные итоги «путинского десятилетия» одного из наиболее ранних и наиболее радикальных критиков «эпохи 1990-х» историка и публициста Илью Смирнова . * * * Самостоятельность Путина достаточно очевидна для любого, кто наблюдал его пресс-конференции. Что касается влияний, то он представляет определенный класс, финансово-бюрократическую олигархию, но – лучшую её часть.

В 1999 году еще был закономерен вопрос "Who is Mr. Putin?". Несмотря на то, что Путин уже достаточно долго проработал в администрации Президента России и правительстве страны, пост главы государства Путин не занимал, и было не понятно, как он поведет себя на посту главы государства. Кроме того, он, как большинство российских руководителей, пришел к власти скорее с PR-программой, нежели с реальным планом действий, рассчитанных на длительную перспективу.

На сакраментальный вопрос десятилетней давности – «кто такой мистер Путин»? – уже спокойно можно давать ответ. Путин – это президент-оптимизатор, президент-инженер, а не президент-архитектор . Это практик, который не может создать новую политическую и социальную реальность, но отлаживает ту, которая ему досталась в наследство. Поэтому Путин осуществил отладку ельцинской России. Поскольку сама ельцинская Россия – это ущербная уродливая конструкция, то и ее отладка «на выходе» не дает шедевра.

На днях Александр Морозов опубликовал на «Русском журнале» статью К юбилею падения Берлинской стены . Выскажу три замечания, расположив их в порядке нарастания «серьезности». О «советском народе, снявшемся с якоря». Морозов пишет: «В 1989 году народ, ранее называвшийся «советским», снялся с якоря. Дрейф начался несколько раньше, около 1985 года, но это был дрейф за счет разматывания якорной цепи. До 1989 года само общество не могло влиять на «повестку дня».

От редакции. Неизбежность и недостаточность – вот две черты «путинского десятилетия», которые подчеркивают очень многие наблюдатели, те из них, кто не числит себя в рядах записных лоялистов, или же непримиримых оппозиционеров. Что может сказать о прошедшем десятилетии российская политическая наука? Об этом РЖ решил поинтересоваться у одного из ее организаторов и признанных лидеров, профессора МГИМО (МИД РФ) Михаила Ильина.

От редакции. Историки спорят, кем были Александр I и Александр III, Столыпин и Николай II, Хрущев и Косыгин – реформаторами или контрерформаторами? Как взвесить правление каждого крупного русского политического деятеля на весах прогресса? И точны ли сами эти весы? Американский историк и российский публицист Александр Янов считает, что мы по-прежнему должны поверять русскую судьбу критерием близости к Европе или же отчуждения от нее.

От редакции. Десятилетие Путина стало не только периодом явления России миру как экономической и военной державы, но и явления России как государства, чья популярная культура оказалась востребована на Западе. Одним из тех, кто внес свой вклад в популяризацию Российской Федерации в мире, был писатель-фантаст Сергей Лукьяненко, экранизация книги которого "Ночной дозор" была выдвинута на "Оскар". "Русский журнал" побеседовал с известным фантастом о прошедшей декаде.

От редакции. «Путин» как проект и «Путин» как реальный политик. «Путин» как миф и «Путин» как факт истории, определенный своим временем, опытом, советским и постсоветским. Каковы были цели проекта «Путин», и каковы сегодня задачи Путина-политика. Этим темам была посвящена наша беседа с главным редактором «Русского журнала», президентом Фонда эффективной политики Глебом Павловским . * * * Русский журнал: Между нынешним моментом и 1990-ми годами есть одна очевидная разница – стилистическая.

Сегодня Путин – прочитанная книга. Для тех, кто умеет читать внимательно, в нем больше нет загадки. Но это не значит, что он не любопытен. «Войну и мир» можно знать наизусть, и все равно иногда хочется перечитать. Путин – это интересное чтение . Это роман о настоящем советском человеке, оказавшемся в нужное время в нужном месте и выразившим настроение эпохи. Он хотел сделать как лучше, и не его вина, что это вышло немного «по-советски».

От редакции. Система, построенная Путиным, - каков запас ее прочности? Выдержит ли она экономический кризис, позволит ли России с честью выйти из затяжного противостояния с международными оппонентами? Возможна ли в рамках этой системы активизация творческого потенциала интеллигенции, бизнеса, политического сообщества? Эти и другие вопросы мы попытались обсудить с известным отечественным историком, исследователем проблем становления национальной идентичности Алексеем Миллером .