Теперь, когда Вячеслав Тихонов умер и похоронен, и созданный им гениальный образ Штирлица начинает тихо уходить в историю, самое время задуматься, чем очаровал целые поколения советских людей этот СС-вский полковник. Очаровал настолько, что даже спустя три десятилетия после выхода на экраны знаменитого фильма «Семнадцать мгновений весны» он остается архетипическим для российского и построссийского сознания.

Журнал «Пушкин» – уникальный проект на российском рынке интеллектуальных изданий. Будет очень жаль, если постоянно циркулирующие слухи о его возможном закрытии окажутся реальностью. Однако, спрос на немассовые интеллектуальные проекты крайне ограничен. Россия может быть и самая читающая страна в мире, но едва ли российские читатели могут быть отнесены к категории понимающей и квалифицированной публики.

К сожалению, благодаря опубликованной в №1 за 2008 год журнала «Пушкин» (в рубрике «Плагиат не пройдет») статье И.Д. Джохадзе «Бедный Рорти! К вопросу о плагиате» философская общественность Беларуси получила возможность впервые узнать о вашем издании. Впечатления – самые отрадные: мы предполагаем, что в перспективе ваш журнал обретет в нашем государстве значительную читательскую аудиторию. Выражаем также надежду, что в дальнейшем причинами для подобного знакомства будут более приятные поводы.

В 2009 году на полке российской гуманитарной литературы появилось сразу три книги, авторы которых обратились к философии кино. И хотя лишь одна из них называется собственно «Философия фильма», заглавия двух других содержат такие сочетания, как «киноантропология» и «киногерменевтика». В нашем небогатом на теорию киноведении такой плотной концептуальной застройки не было с мифических 1920-х. Без экскурса в историю вопроса – пусть и вынужденно беглой – здесь не обойтись.

От редакции. За недолгое время своего существования, всего год, журнал книжных рецензий «Пушкин» стал одним из ведущих игроков на поле изданий, так или иначе, анализирующих состояние сообщества российских интеллектуалов.

Плагиат так давно стал предметом порицания, что, видимо, уже никогда не станет предметом исследования. Увидев фрагменты своего текста в искореженном и поруганном виде, автор, как правило, сразу хватается за эпистолярный пистолет – начинает писать во все мыслимые и немыслимые инстанции с требованием восстановления справедливости (или хотя бы уличения виновных).

Я помню, что появление журнала «Пушкин» в кругу моих друзей было встречено достаточно скептическими репликами в духе « Кому это нужно? » и « Кто это будет читать? ». Приводились аргументы недостаточной рентабельности, отсутствия целевой аудитории и так далее. Я, естественно, не соглашался с предложенной постановкой проблемы, доказывая необходимость и востребованного подобного издания (хотя, конечно, понимал коммерческую бесперспективность такого проекта). И вот только что вышел пятый выпуск...