Чада мои! изнуренный усердным постом и в непрестанных бдениях о судьбах России, сподобился я, о дети, небывалой в дни наши благодати, понеже видел я не сон, но было мне видение. Я, недостойный, неложно узрел как далее следовать будет. Сначала мне была огромная Москва, потом Красная площадь и маленький Кремль наш потом. Последним предстал Успенский наш собор. И вот что зрел я. К нему, в лучах мощныя прожекторы, по красной дорожке, и дет Владимир Владимирович родимый, и дет прямёхонько к алтарю.

Скепсис побеждает, нация стареет. Вдохновительного становится несоразмеримо меньше. Поиски преждевременно завершены. Лично мне делается скучновато. Герман Стерлигов больше не ищет библиотеку Ивана Грозного (Дмитрий Липскеров, ее, кажется, нашел в своих "Демонах в раю"). "Янтарную комнату" тоже больше никто из полузатопленных шахт не спасает. "Кролл Интернешнл" отказался от "золота партии". Вдобавок в Дзержинском, стоявшем когда-то на Лубянке, его тоже не оказалось.