Жанр путевого очерка, безусловно, умирающий. Теперь люди больше не кинопутешественники, а многие ездят сами по себе. А если и не ездят, угнетенные коммуналкой, то их скорее раздражает, что кто-то куда-то ездит, пока они мучаются. Интерес вызывают разве что рассказы в стиле «Мира приключений» про людоедов (которых опять же в мире остается все меньше) или как кто-то где-то упился сгоряча, впав по этому поводу в непредусмотренную страховкой кому.

Сергей Муравьев стремится реконструировать сами суставы античной философии, чтобы она ожила и поднялась как тысячелетний киборг мысли. «Гераклит жил позже Пифагора» (с. 21), так переводит он μεταγενέστερος, весьма припозднившийся, принадлежащий уже к другому поколению или, как мы бы сказали, другому времени – для Муравьёва важны сочленения мысли, а не те культурные обстоятельства, которые заставляют философов ставить разные проблемы и адресовать окружающей реальности различные вопрошания.

От редакции. Бывают эпохи, когда настоящая поэзия не только артикулирует себя, добиваясь четкости и строгости собственного слуха, но и задумывается о своих основаниях, о том, что ткет словесную ткань. Это эпохи поэтик, теоретических сочинений.

От редакции: Всеволод Чернозуб продолжает серию интервью с молодыми лидерами московской оппозиции. Ранее РЖ опубликовал беседы с Матвеем Крыловым и Олегом Козловским . Эта беседа - с Петром Верзиловым , активистом московской "Войны", одним из организаторов "Антиселигера". * * * Всеволод Чернозуб: Если не Путин, то кто? Петр Верзилов: Можно заниматься разработкой сложных многоходовок... Кто-то обрадовался возможности отвратить интеллектуальную часть общества от церкви.