Дневник надзирателя. Записки охранника ГУЛАГа стали на Западе одной из самых читаемых русских книг
Заключенные БАМлага выравнивают насыпь. Середина 1930-х гг. "Кажется, что кругом не живой нормальный мир, а что-то странное, неземное, где я хотя и живу, могу мыслить, но не выражать вслух свои мысли. Двигаюсь, но все это ограничено. Надо всеми моими деяниями тяготеет меч Ревтрибунала. Всегда связан морально: то нельзя, другое нельзя, и чувствуешь себя вместе с обществом душевно, но отделен непреодолимой, хотя и хрупкой перегородкой.