«Отче наш, ктуры есть на небесях...» Мама учила меня молиться неведомому, непостижимому Богу на непонятном языке. Мама, а что это значит? Она переводила мне на белорусский — смысл оставался далеким, зато хоть понятно было, о чем, собственно, речь. Так, с первыми словами первой в жизни молитвы приходила ко мне любовь к Польше. Она росла по мере того, как выяснялось, что эта загадочная страна совсем рядом, что отец вообще ходил в «польскую школу», что «там» у нас есть родственники.