Ложь — неотъемлемая часть нашей жизни. В зависимости от ситуации, дней недели, фазы Луны или состояния здоровья, мы врем огромное количество раз в сутки. И контролировать ширину потока неправдивой информации, которой мы начиняем других людей, очень тяжело. Но еще тяжелее уловить то почти невидимое, предательское вранье, которому мы, закрыв глаза, позволяем поселиться у себя в сознании.

В повести Абдуллы Хакимова «Задание на всю жизнь» стоит обратить внимание на одну незначительную деталь. Дело в том, что основной мотив этой книги не героический подвиг советского разведчика, а предательство. По сюжету, молодой филолог и поэт, Мирза Садыков отправляется как беженец-националист в Иран, где путем ряда хитростей втирается в доверие к лидеру националистов в изгнании — мулле Садретдинхану.

Неадекватность может быть востребована по различным причинам. Люди ей интересуются, чтобы лучше ощущать свою нормальность, понимать нетривиальные возможности адаптации и учиться на ошибках других. Кроме того, натура человека — особенно в стадии взросления — жаждет красочности и сильных аффектов. Их сложно вызвать, когда картина мира адекватна реальности, но если в ней есть искажения — она сразу же выглядит привлекательной, поскольку служит основой для работы с инстинктами.

Фрейд писал о сексуальности и гендере очень много. Я не ставлю своей целью приводить здесь краткий очерк или историю его идей или идей его последователей. Моя задача — в том, чтобы исследовать тот вклад, который внес сам Фрейд и его школа в социальную теорию гендера. Соответственно, я начну свой анализ не с эдипова комплекса и не с анализа фемининности и маскулинности, а с его общих теоретических рассуждений об отношениях между психическим и социальным.

фото: Настя Обломова Вот я помню, что бабушка у меня была очень верующая. Правда вера эта у нее была своя собственная, как и у большинства русского люда. Например, вера совсем не мешала бабушке хранить под подушкой фотографию женщины в белом платке с надписью «Бог вам в помощь».

То, за что мы любим, всегда нечто исключительное — изъян, особый шарм или сплетение причин, некоторое «не все». Это касается и людей, и искусства. «Сначала ты мечтаешь, потом ты умираешь» Корнелл Вулрич Нуар для меня — это прежде всего уникальное сочетание образов и смыслов, которое можно назвать эстетикой нуара в философском смысле. Причем, главным образом интригует не то, что меняется, а то, что неизменно сохраняется в нуаре.

Гильдия «Мастера литературного перевода» и журнал «Иностранная литература» выражают огромную благодарность Дмитрию Зимину за многолетнюю поддержку отечественной культуры, образования и книгоиздания и присоединяются к требованию отменить решение о признании фонда «Династия» «иностранным агентом». ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ КНИЖНОГО СООБЩЕСТВА РОССИИ В ЗАЩИТУ ФОНДА «ДИНАСТИЯ» ДМИТРИЯ ЗИМИНА. Фонд Дмитрия Борисовича Зимина «Династия» внесен в реестр НКО-иностранных агентов.

Книги нужны не только для того чтобы их читать. В ряде случаев они как сигнальные маяки в темноте, призванные привлечь к себе тех, у кого есть глаза. Поэтому мне всегда было чрезвычайно важно наблюдать за теми книгами, которые читают люди. Из–за этого я зачастую брал книгу, именно для того, чтобы показать зевакам в метро свою редкую и интересную книгу. Я даже на свидание с Д. в 2008 году взял «Внутренний опыт» Батая.

У повести Н.А. Киселева «Ночной визит» было несколько изданий, первое 1963 года вышло в популярной серии «Библиотека приключений и научной фантастики». А вот второе, именно то, которое я купил, издано в Ташкенте в 1965 году. Прежде чем разобраться в этих изданиях, я смотрел на обложку и пытался понять, о чем, собственно, книга. На обложке изображался человек у окна, книга называется «Ночной визит».

Юрате Сприндите Вызовы постцензурной свободы Перевод Марии Чепайтите Высокий темп изменений, который взяла литовская литература после обретения страной независимости, причем изменений всесторонних: и качественных, и содержательных, и структурных, — не сравним ни с каким другим периодом существования нашей словесности: после 1989 года начались перемены радостные и болезненные, предопределенные крахом тоталитаризма.