Сергей Кара-Мурза — об одном споре с Юрием Левадой Сначала история темы. В 2001 году состоялся семинар в Высшей школе бизнеса МГУ. Доклад об итогах 10 лет реформ делал директор ВЦИОМ Ю.А. Левада, по каким‑то причинам меня пригласили сделать содоклад. В России тогда был в разгаре большой проект демонтажа советского жизнеустройства. Ю.А. Левада утверждал, что этот проект «не был никем запланирован», а результаты его «никто не мог ожидать». Это не так.

Александр Вельтман. Воспитанница Сара Роман Москва, Libra Press, 2015. — 369 стр.

На первый взгляд, «Старый большевик-рабочий над гробом Ленина» — довольно неожиданный текст для современной поэзии, ведь она скорее обращается к миноритарным голосам, чем к речи исторических деятелей, имена которых связаны с эскалацией насилия. Но если немного знать о текстах Сергея Завьялова 1990-2000-х годов, то можно воспринимать этот фрагмент как тренос по В.И. Ленину, где вождь мирового пролетариата предстает почти античным героем (каким представал в поздних стихах Мандельштама Сталин).

То, что Терминатор — робот-убийца, бездушная машина смерти, стал неотъемлемой частью системы ценностей нескольких поколений наших современников, сомнения не вызывает. Однако, что означает этот образ в плане своей социальной функции? Другими словами, какую фигуру социального исключения он собой манифестирует в ряду других жертв виртуального (и реального) коллективного насилия граждан-киноманов — оборотней, призраков, вампиров и зомби?

Никогда ещё культура так пристально не интересовалась проблематикой пола как в последние несколько десятилетий. Появилось даже самостоятельное (и щедрое в смысле раздачи и проедания грантов) междисциплинарное направление — гендер, исследующее проблему взаимоотношений полов на всех уровнях бытия.

Интересно, каков Бог на вкус? Сладкий, солоноватый или слегка кислый? Чтобы разрешить этот вопрос, человечество, начиная с давних времен, вкушает плоть богов. Это называется «теофагия». Люди начинали, как пантеисты и анимисты. Все кругом было живым, все было проникнуто искрой божественного замысла. И мы почитали то, что не могли ни объяснить, ни подчинить: огонь, гром, ветер, Солнце и Луну. Нередко в качестве тотема избиралось какое-либо животное или растение.