Вокруг книги наделали много шума, потому как она вроде наезжает на ислам. Если честно, громковато сказано, хотя, конечно, и автор романа, и его герой ислам недолюбливают (только первый этого не скрывает, а второй не спешит делиться своим мнением с окружающими, по-европейски молчит). В общую кастрюлю летят какие-то мистические факты: во Франции книга вышла в день расстрела редакции Charlie, а в России — почти сразу же после недавних Парижских терактов.

Те, кто не знают, что почитать, и мучают остальных с требованием помочь им определиться, обычно желают, чтобы это было что-то интересное, но не слишком сложное; безусловно стоящее, но без лишних философствований. Слушайте, ну вот же — «Фигурные скобки», берите. Это точно настоящая литература: летом книга получила «Национальный бестселлер» (хоть и самую, пожалуй, не академическую премию).

Вы наверняка уже знаете, что Великий Американский Роман всегда должен быть или семейной сагой, с перекрученными канатами психологических проблем и комплексов всех героев, или историей успеха: дорога из грязи в князи с четким, при этом, осознанием, что быть князем — не менее грязно, но гораздо более противно.

28 января в Электротеатре Станиславский прошли финальные дебаты и церемония награждения литературной премии «НОС». Пересказываем, как всё происходило. --------------- Ирина Прохорова, которая ведет все дебаты премии «НОС», хочет, чтобы это было настоящее шоу, где оппоненты жарко спорят, защищая ту или иную книгу. И всякий раз это идея терпит крах. Но не потому, что надо было Урганта звать. А потому, что в России еще не привыкли ни спорить на дебатах, ни делать настоящее шоу из чего угодно.

В «Избранных статьях» Григория Дашевского, поэта, переводчика и критика, опубликованы некоторые его литературные заметки и эссе, написанные с 2007 по 2013 год. Поводом к изданию небольшой книжки почти карманного формата, к сожалению, стала смерть автора, который в указанный период писал для ИД «Коммерсантъ». Будь он жив, думается, подобный сборник еще не скоро бы появился не свет. Дашевский не был «медийным лицом», не появлялся в различных передачах и презентациях.

Роды, когда героиня появилась на свет, выдались весьма тяжелыми, помогали всем домом, и она все–таки выжила. Правда, утонула через несколько лет, уйдя слишком далеко от берега. Родилась снова, умудрилась выжить в роковой день на море, выросла, выучилась на машинистку, встретила войну и умерла под стеной разрушающегося от попадания бомбы дома. Родилась как бы заново, но помня каждый следующий момент, прожила их все, как ни в чем не бывало, однако позволяя себе кое-что подкорректировать.

В середине XX века, в одном из глухих городков северного Казахстана жила семья Стремоуховых. Потомки дворян, умеющие и любящие жить на земле, уехали сюда, не дожидаясь, пока до них доберутся репрессии. И очутились в городе, полном ссыльных переселенцев. По-интеллигенстки образованные и по-деревенски приспособленные к жизни, они пережили три волны голода, учили детей в школе, показывали соседям, как лучше класть печь или вставлять стекла.

Нули вечной лозы кормят ночь безлюдного Бога. От края в туман отступает цифра ноля, растущего рога. Льётся речка с гладких тел: нити окон сплетают фату семенами горбатого слова

Журналисты ради шутки на 1 апреля раздувают историю о маньяке. Следователи пытаются молниеносно организовать поимку опасного преступника, не важно кого, лишь бы поймать, желательно у всех на виду. В итоге русского интеллигента (так героя называют все остальные персонажи, при этом, конечно, над ним посмеиваясь) арестовывают за чудовищные преступления, которые он не совершал, сажают в тюрьму, где он попадает в отдельный отряд опущенных.

Новосибирск подобен безумной старухе, у которой весенний воздух вызывает обострение. Культурная жизнь в этом большом и сумбурном городе контрастна: месяцы зимнего затишья резко сменяются наплывом выставок и событий, словно их организаторы торопятся успеть, пока немногочисленная публика не разъехалась по дачам и пляжам.

Около дома Дикой матрицы пение. Сонма моя - Румяной колыбели теплые иглы касания, проводи до самого дня, последнего лая при встрече мая

Анна Матвеева, которую многие называют первым на сегодня мастером русской короткой прозы (книга попала в шорт-лист «Большой книги 2015», после чего переиздана буквально в феврале), составила сборник из рассказов, посвящённых девяностым. Она сама говорит, что, при всей жуткости того десятилетия, это было время её юности — и наверное поэтому пишет о нём не с отвращением или страхом, а с ироничной, прохладной, но всё же ностальгией, как вспоминают о любом своём прошлом, каким бы оно ни было.

Патя (Невеста) едет в родной Дагестанский поселок, чтобы найти себе жениха, а Марат (Жених) едет туда же, чтобы найти себе невесту. Оба, вообще-то, не собираются на ком-либо жениться, этого хотят их родители: по местным обычаям они уже давно должны были обзавестись семьей. Собственно, Жених и Невеста — это не только герои книги, но и, по Ганиевой, вся дагестанская система мироздания, выраженная в двух словах. Смысл жизни и ее двигатель.

Ф-ф-фыркает Где-то из глубины молчания Насекомых заводы Зовите Я стану пищей вам Производством блага Я хорошая машина Ради колокольчиков брюзжаний Послушно утону во мхах Чтобы быть матерью вам всем Mariya iya Человек Будущее Поэзия

Жизнь в деревне течет не торопясь. И Сенчин никуда не торопится, эту жизнь описывая в главах, больше похожих на самостоятельные рассказы. Ни единого дровишка не упускает из тех, что герой сейчас отправит в печку, растапливая баню. Ни одного цыпленка, из тех, что сейчас надо будет покормить. Ни одного инструмента, что надо забрать с собой, переезжая из деревни в город, потому что деревня скоро будет затоплена рукотворным водохранилищем. Переехать — это, кстати, не только вещи собрать.