Мне чернота крыш несвязность слов тягучесть пространственных мышеловок, на два этажа выше земли протянуты рельсы, замусоленость окна, вздулись, раздвинулись черты в объеме раздутой дыхательными кульбитами площади. По ступенькам вверх, криво поднимаясь в углубления гравюр на щеках, запавших щеках, в сырость в непревзойденной слабости отсутствующей задернутости, столкнувшись рукавами в кровати не слышно, неслыханно до филигранного соотношения, приобнимая простынь.