Я ушла, громко сказав «нет» и хлопнув дверцей такси. Я оставила его стоять на Соборной площади рассветного южного города. Я больше никогда, никогда его не увижу. Я больше никогда не узнаю какого цвета у него глаза. Забуду его шутки. Пропущу еще первые седые волосы. Не узнаю, какие на вкус его губы. Я зашла в чужую квартиру и упала на кровать в том, в чем была одета. Рядом мирно спал Андрей. Внутри что-то переворачивалось и клокотало, хрипело и хотелось орать.

Фрагмент пьесы «а потом» одного из самых интересных драматургов Германии Вольфрама Хёлля. Глубоко меланхоличный и в то же время наивно призрачный текст Вольфрама Хёлля — небольшой, но великий шедевр заигравшейся нежной фантазии.

Мы публикуем эссе «Архитектура Витгенштейна» философа Вилема Флюссера из сборника его текстов «О положении вещей. Малая философия дизайна», который выйдет в конце этого года в рамках совместной издательской программы Музея современного искусства «Гараж» и издательства Ad Marginem. Космос текста можно рассматривать как пейзаж. В нем мы сумеем распознать очертания гор и долин, рек и озер, замков, крестьянских дворов и городских трущоб.

В 1911 г. в составе многотомника «Общая история европейской культуры» был опубликован русский перевод серьезнейшей работы одного из самых видных европейских историков Церкви конца XIX — начала XX в. Адольфа фон Гарнака «История догматов». По всей видимости, незамеченным и уж точно не имеющим никаких последствий осталось его утверждение: «<…> официальная литература (литература соборов) чем позже, тем больше кишит подлогами и полна сознательной лжи и клеветы»(1).

*Примета — то, что примечено как важное для дальнейшего. 1 Понятийное мышление допустимо, если не ведет к бесчувствию. Бесчувствие отрывает практику от теории; более того, само это разделение есть уже его определенное следствие. Чисто теоретические вопросы двуличны. За ними стоит усекновение духа. (Гадамер, кажется, говорил, что проблема, поставленная вообще, подобна вопросу, ни разу не заданному по-настоящему.) Лишь грядущее даст имя нынешнему междумирью.

Он перевел взгляд на манжет своей рубашки и сказал. — Мы как обезьяны, правда? По рукаву пробежала рябь. — Ладно, — продолжил Джо, — можешь не отвечать. — Ты расстроен чем-то? — спросила рубашка. — Нет, — ответил Джо, — я не расстроен. — Будешь продлевать подписку на машину? — Зачем? — спросил Джо. — Я так никуда и не съездил. — Может, в будущем поедешь? — Продлевай, — безразлично ответил Джо своей рубашке, не отрывая глаз от окна. — Ты нервничаешь. — Конечно, я нервничаю! — вспылил Джо.

По закону, свечу за здравие, можно было поставить раз в году. Храм стоял на горе, зажатый со всех сторон небоскребами. Петя несколько раз задирал голову вверх, чтобы увидеть колокольни, но над ним простиралась автострада увешанная экранами, на которых шла непрерывная трансляция рекламы, и городских новостей.

Джон Балдессари (англ. John Baldessari) — центральная фигура концептуального искусства 70-х годов в США, влиятельный преподаватель в области искусства, куратор. Он родился 17 июня 1931 года в городе Нэшнл-сити, Калифорния, приобрел первую известность в 60-е, а семидесятые начал с того, что в (1970-м) сжег все работы, написанные с 1953 по 1966 год, и приготовил из пепла печенье. В творчестве Балдессари объединены практики поп-арта и концептуального искусства.

Належачи, манекени розпустили клешні належачи, і тремтять і дрижать в посуді мідному, очима протираючи дно навиворіт аж поки не випадуть, аж поки не зійде нанівець циферблат в оправі вух, що плентаються позаду, розчісуються на вітрі від швидкого бігу, від шаленого темпу розлитої рідини в чашки, в кожну чашку не оминаючи жодного гостя. Він бубонить собі щось під ніс барабанними паличками луплячи в основу дерева під яким відбувається чаювання.

Характерным состоянием, посредством которого невротик навязчивости сигнализирует, что его симптом ставит его в необычное и даже катастрофическое положение, как известно, являются фобии. При этом исследование фобий сегодня, как и ранее, проходит под знаком дискурса медикализации. Его господство обычно оправдывается тем, что фобия, согласно общему представлению, должна разрешиться, освободив в психике место для свободной и здоровой активности.

Солнце стояло в зените. Густой, жаркий воздух еле-еле пролазил в легкие, и казалось, торчал из носа цветной бахромой, вяло покачиваясь при каждом выдохе. Дима сел на лавку, под ветвистым деревом, в самом центре парка “Colon”. Справа была церковь, по виду очень старая. Он быстро сосчитал арки на фасаде, их оказалось девять: семь подковообразных, возвышенных и две эллиптические.

Привет. Это четвёртый рассказ из сборника моего деда ( сборник «Вопреки всему» — здесь ). Он из цикла «Солдатские байки». Их, конечно, одно удовольствие слушать живьём — дед воскрешает каждого персонажа: стоеросового прапорщика, «маленького человека» с грозным прозвищем Капитан Вася, простоватых мужиков, которые, склеившись вместе, удивительным образом становились непобедимыми; но «Песню» легко прочесть и проиграть в уме, даже не зная деда лично. Приятного чтения.