К выставке Ульрике Бук “Bauhaus OctopusX” , которая проходит в галерее «Триумф», немецкий искусствовед и теоретик архитектуры Санда Майраз подготовила текст о символике Баухауза и осьминога, а также о балансе и взаимном совершенствовании материалов. Ульрике Бук. Bauhaus OctopusX. Вид экспозиции. Галерея «Триумф». 2017 В «Манифесте Баухауз» Вальтер Гропиус писал: «[а]рхитекторы, скульпторы, живописцы, […] все должны вернуться к ремеслу!

Сижу в самом центре огромной пустой комнаты в бездонном своем одиночестве. Сижу в позе молодого лотоса. Я наг и смел. Передо мной — сложенная из желтой бумаги птица. Я наслаждаюсь своей тишиной. Я люблю свою птицу. Я убаюкан комнатой без дверей. В комнату заходит первый человек. Человек приносит дверь, которую сможет открыть только ветер. Человек закрывает дверь. Моему одиночеству не выбраться. Одиночество больше не увидит солнечного света. В комнату заходит второй человек.

Первое, что бросается в глаза в «Ла-Ла Ленде» — резкая смена авторской интонации и настроения Дэмиена Шазелла после «Одержимости». Её по большом счету сначала ставили в ряд типичных «сандэнсевских хитов». Термин этот уже вполне может быть использован как обозначение самостоятельного жанра малобюджетных картин. Из Парк-Сити, где проводится Сандэнс, в 2004 году фильм увез Гран-при, и только потом он заручился любовью широкого зрителя.

C 23 января по 5 февраля 2017 в галерее «Триумф» проходит выставка Алексея Таруца “No Human Grace” , которая обращается к проблеме изображения инородного в масс-медиа и современной культуре. Об образе чужого, потере человеком человечности рассказывает Наталия Протасеня. В своем проекте «No Human Grace» Алексей Таруц обращается к теме репрезентации образа пришельца в массовой культуре, стараясь миновать логику исключения.

Все мои беспощадные кролики. Каждый человек, данный мне, появлялся, чтобы когда-нибудь исчезнуть. Он расчищал тернистый к моему сердцу путь лишь для того, чтобы облегчить путь обратный. В моей груди есть крохотная дыра, похожая на кроличью нору. От каждого стука сердца нора то расширяется, то сужается. Она похожа на живую. Даже я сам не умею настолько скоро и уместно реагировать на биение. Я не знаю, живет ли в моей норе кто-то. Может быть, она давно пустует.