Реч#порт представляет вашему вниманию подборку текстов Дмитрия Чернышкова. Подборка составлена Михаилом Немцевым. Дмитрий Чернышков родился в Бийске в 1984 году, где и живëт по сей день. Окончил Алтайский государственный технический университет. Участник четырëх Форумов молодых писателей России. Публиковался в журналах и альманахах «Барнаул-Литературный», «Культура Алтайского края», «Ликбез», «День и ночь», «Дети Ра», «Зинзивер» и других. Здесь и далее работы Пола Дженкинса.

“Ghost writer”, 2016. © Katarzyna & Marcin Owczarek …У нас есть понимание подхода к определению качества научной публикации, и это определение подводит нас к осознанию того, что некие прежде общепонятные критерии научности [гуманитарных статей] нам предлагается заменить на критерии формата IMRAD , не особенно связанные с содержанием текста. Апологеты такого перехода, напротив, говорят, что требования научности сохраняются и никакой подмены не происходит.

[Фрагмент книги Мориса Бланшо «Пространство литературы», пер.с франц. Б.М. Скуратова, М.: «Логос», 2002] Творчество притягивает того, кто посвятил себя ему настолько, что оно может противостоять невозможности. Это сугубо ночной опыт, совпадающий с опытом ночи. В ночи все исчезает. Такова первая ночь. Тут подступают отсутствие, безмолвие, покой, ночь.

Композитор Дмитрий Курляндский о территории доверия Я не очень верю в слушателя, зрителя, в то, что он есть. Есть только мои конструкты, мои представления о зрителе, то есть — я сам. Условно говоря, художник сочиняет не только текст — он сочиняет и зрителя. Вопрос, хочет ли зритель быть сочиненным, он ведь чувствует в этом акте некую агрессию по отношению к себе — художник хочет сделать его другим. Готов ли человек меняться? Это уже территория частных мотиваций, ситуаций и биографий.

Беседа художников Алекса Булдакова и Ильи Долгова под руководством критика и куратора Валентина Дьяконова состоялась в марте далекого 2015-го года. С тех пор мнения и переживания участников могли многократно изменится. Валентин Дьяконов: Вы относитесь к деятельности друг друга с известной мне симпатией, и поэтому мне показалось интересным обсудить некие общие для вас темы — или найти их в процессе разговора. Вас — Илью Долгова и Лабораторию городской фауны — часто сравнивают.

Михаэль Дорфман. История написанная в шалаше-сукке на праздник Кущей-Суккот В старину, когда Израиль еще не был нашим центром, «нашим все», то еврейский народ имел много центров. У нас было много иерусалимов — Литовский Иерусалим в Вильне, балканский — в Сараево. Иерусалимы были повсюду, где оседал наш народ — в Европе, в Африке, в Америке. Были общепризнанные центры еврейской учености, как Вильна, а были и такие, центры, о которых знала лишь кучка хасидов, боготворивших своего рэбе.

Цвет в кино больше чем просто цвет. Нередко он становится ярким и действенным инструментом раскрытия сюжета, особенностей персонажей и отношений межу ними. В «Тесноте» Кантемира Балагова (приз ФИПРЕССИ Каннского фестиваля) цвет неотделим от самой истории. Но при этом он рассказывает нам о событиях фильма по-своему — предельно визуально. Прежде всего, необходимо отметить, что почти за каждым ключевым героем или явлением в «Тесноте» закреплен определенный цвет.

Композитор Дмитрий Курляндский о непонимании Я не понимаю такое явление, как «публика в целом». Мне кажется, что идея публики как единого организма, который направляется либо в одну точку, либо в другую, уже не работает. Может быть, еще недавно она работала, но сегодня — уже нет. Искусство стратифицировалось, и публика вместе с ним. Каждое направление, которых сейчас бесконечное множество — сколько авторов, столько направлений, сколько композиторов, столько стилей, — находит свою аудиторию.