I. Меня зовут Саша. Мне 27 лет. Я вешу 47 килограмм. Я имею гуманитарное образование. Я учусь строить. Это для меня непривычно. Знания о том, как строить, пилить, строгать, чинить никогда не были приличны девочке в моем детстве. Отцы такими знаниями с дочерьми, как правило, не делились. Слова «дай помогу», которые сопровождались исчезновением из рук всякой техники, мне хорошо знакомы. А дальше — сгорбленный панцирь сосредоточенной спины, непонятные ловкие пассы рук, — и всё готово.

В 21-м веке центр тяжести интеллектуального внимания перешёл с постмодернизма на реалии около-модернисткого дискурса. В этих реалиях появились новые тренды в философии и искусстве, которые своей неоднозначностью, размытостью и проблематичностью, с одной стороны, усиливают тело Актуального, с другой же, нащупывают уязвимые стороны этого тела, словно намереваясь нанести ему травму.

Театральная осень продолжается, и каждый месяц я сосредоточенно обдумываю, на какие спектакли хочу пойти. В этот раз выбор был неожиданный — детский спектакль «Полёт на Марс». Стоит все–таки уточнить, что в «Театре на Спасской» нет абсолютно детских спектаклей — все они могут попасть в сердце взрослого и найти отклик. На мой взгляд, это самая трудная режиссерская работа. Впервые мне хочется начать с декораций. Вы бы видели эти декорации! Они словно сошли со страничек школьных тетрадей.

смерть естественная часть природы (по Батаю) (типа, «утритесь трансгуманисты» ) смерть непрестанно обеспечивает обновление жизни в общем-то да!, маячащая смерть заставляет выполнять первейшую заповедь бога: «плодитесь и размножайтесь» поэтому даже в сексуальном поведении присутствует осознание смерти (нужно найти партнера пока имеешь фертильность) жизнь это фонтанирование, чрезмерность; она противоположна равновесию, стабильности фонтан жизни возможен только при одном условии: изношенные

Исп. фрагмент Яндекс.Карты компакт-поэма джаз-панк-рок Мои часы вчера сломались, мои часы с тех пор стоят, не знаю, где мы так надрались, но помню, пили всё подряд. Мой циферблат лишился стрелок, мне вряди починить его, я помню, как мы сняли девок в расчёте две на одного. Очнулся в поезде, в вагоне, где спал на досках без белья, видать, сюда после погони меня пристроили друзья. Смотрю и сам себе не верю, (Господь, храни судьбу мою!) в стекле зеркальном возле двери своё лицо не узнаю.