Александр Самойленко 4 Разноликость страны, неохватность порождает в заблудших умах представлений неадекватность, понуждает шататься впотьмах. Кто готовит размах управленцев? Кто воспитывал преданность их? В наших танцах кривое коленце позволяет предатель и псих. Кто обслужит страну по-хозяйки, не столкнёт в заготовленный гроб? Что опасней: оскал азиатский или запада подленький трёп?… Говорят, что готовят в шакалы бестолковую поросль элит.

Pablo Picasso. “Las Meninas”, 1957 Дорогой подписчик, привет. Я тут позавчера сидел в Макдоналдс, поедал очередной Биг Мак, смотрел ленту инстаграма и наткнулся на один из мириада постов категории «Мои итоги года». Я подумал: «Блять, да кому ваще не похуй?». А пост в итоге прочитал, и мне даже понравилось. Доел Биг Мак и пошёл домой писать пост уже свой.

Несколько фрагментов прямой речи Мишеля Фуко, образующих импрессионистский набросок портрета французского интеллектуала и отражающих триггерные точки его философского мировоззрения — в авторской компановке Алексея Соловьева. Об иллюзии привилегированности европейского типа мышления . Я задался вопросом, а что если мы, европейцы, все время обманываем сами себя.

В 1866 году поэт Стефан Малларме поведал своему другу Теодору Обанелю о грандиозном замысле Книги, который по его подсчетам потребует у него двадцать лет жизни. Однако по прошествии срока Книга все еще не была написана, и Малларме рассказывает о своем Magnum Opus на этот раз уже Полю Верлену, уверяя его в том, что ради Книги он готов поступиться всем.

Александр Самойленко Не плачь… И мне сейчас не просто, ведь я тебя превозносил… Жизнь привела на перекрёсток… Тебя оставить нету сил. Не плачь… Я не искал другую. Над нами есть иная власть. Не ты зажгла струну мужскую, что в поднебесье поднялась. Не плачь и не дави на жалость. Я — не подонок, не палач. Здесь провидение вмешалось. Прости нас — баловней удач. Не плачь… Она ведь не хотела. Она не знала ничего. Есть день и час такой у тела, когда струится волшебство.

Александр Самойленко 4 Желать добра и сделать зло — пусть не умышленно, случайно, что кипятка хлебнуть из чана, когда чутьё вас подвело. Как с этим жить? И вообще: как жить, хоть как-то, согласиться? Стать волком или же лисицей и думать только о борще? Как возвратиться в колею, не сторониться от веселья, где недруги любого зелья за упокой души нальют? Как самого себя простить, когда и каяться нелепо? Грехи нам отпускает небо, но в душах оседает стыд.

Александр Самойленко 4 А. Ивчику, В. Руднику Звонки — и гром, и молнии… Друзья, а не родня меня недавно вспомнили, окликнули меня. Приятное событие и разговор мужской… Но с прошлым чаепитие приправлено тоской. Плывут воспоминания. Темнеют облака. И до сих пор туманнее становится строка… Страна — не дом соломенный - распалась на куски. Я — сбитый, но не сломленый искал материки. И благодарен возрасту за смыслы бытия: Не тратя время попусту к себе стремился я.

Александр Самойленко 4 Все полукровки — здоровей. Но — показал нам путь далёкий, что от смешения кровей бывают бешенство и склоки. Бунтует разных генов смесь. На путаницу наступая, судьба споткнётся там и здесь, а после ходит, как слепая. И не спасает красота и даже совершенство тела. Понять им сложно без креста, чего же их душа хотела. Им вырождение грозит в ряду ближайших поколений. Опасности любой визит не допускает сожалений. И, что красиво началось, заканчивается печально.

Первый день Когда Мишель Турнье руками Пятницы сжёг импровизированный дом и вместе с ним порядки Старого Света, то смертельно уставший Робинзон не захотел их восстанавливать. Вместо этого он принял правила жизни своего вчерашнего раба и наутро обнаружил себя не единственным человеком на Богом забытом острове, а кем-то иным в новом неопределённом мире. В джунглях теперь действовали все. Колючки и шипы откровенно норовили отомстить Робинзону за былую невнимательность.

На первый взгляд «Список смертников» — довольно прост сюжетно, при этом лишь уводит в сторону, отвлекая от основной линии. И все бы так и было, если бы не небольшие детали. Сюжет умещается буквально в одно предложение: бывший военный по предложению друга и вместе с этим другом берет очередную работку наемника, попутно погружаясь в параноидальные фантазии и разжигая в себе жажду мести всему «несправедливому».

Александр Самойленко 4 Здравствуя и припарадясь, не подбирая слова, к людям врывается радость звонкая, как тетива. Кружится хлопьями смеха, пламя летит над золой и друг от друга, как эхо, радость пружинит стрелой. Там же, где стрелы Амура вдаль снесены ветерком, взрослые мечутся хмуро, дети смеются тайком. Радость направится к детям и нападает на них… (Мы не горим и не светим, их оставляя одних.) В детстве — сплошные забавы. В юности — хохот рекой.

Александр Самойленко 4 Нет, я — не Македонский, не — Атилла. Зато идут в поэзии дела. Меня сегодня муза посетила и… не дала. Она другое ищет в человеке, не отличая камни от стекла. Ей не войти в поэзию навеки… А ведь могла…