Тяжелая дверь захлопнулась за мной с металлическим лязгом, как пасть. Я в темном подъезде — в пищеводе громадного, как кит, жилого дома, еще не во чреве, но уже по пути — в лицо дохнуло, как желудочной отрыжкой, кухонными запахами, по ногам потянуло домашним теплом. Тихо. Только урчит лифт, гудит электрощитовая, жужжит и бьется о тусклое стекло окошка жирная муха.