Свои отношения с Другим субъект навязчивости, как и полагается, практикует на другом, однако есть те, кого он помечает для себя особым интересом. Этот двойник, как и заметил Лакан, обладает свойствами, благодаря которым он вступает с ним в «нарциссические, выступающие в качестве смертоносных отношения». В этих отношениях он делегирует ему обязанности представлять себя в публичной сфере, жить, так как хотел бы жить сам субъект навязчивости.

Взяли юнгу на абордаж пиратки, Их капитанши из–под чёлки улыбка, В этой неравной схватке Ломается даже то, что гибко. Золотые узоры на языке — Устных проступков распутье, На сильной груди висящем клыке, Обереге от душа из ртути. Дрожь с солёной ягоды слизал На всех видов гибриде, Ангел закрывает себе крыльями глаза, Чтобы этого не видеть. К жертве припадает губами Охотница за головами, Пока сирены поют, Крокодил и акула плавают кругами — Баланс и Абсолют.

Умение разделять воображаемое и реальное всегда было у меня развито плохо. От этого и мои бесконечные влюбленности, особенно в школьные годы: каждые несколько месяцев у меня появлялся новый объект обожания. Ничего общего с реальными людьми он не имел — просто иногда принимал их форму. Самих людей теперь и не вспомнишь, за редким исключением. Даже имена этих девчонок память не смогла сохранить. Зато невнятная тяга к чему-то, чего в материальном мире не существует, осталась.

Застроена Голгофа Панельной пеленой, После ядерной катастрофы Постапокалиптический покой. Пока пыл не остыл К тленным телам, Что я забыл? Скажи мне, что я забыл? Если ты помнишь сам… Преодолевают звуковой барьер небесные вибраторы В день скорби великой, В причинном изоляторе Проступающего лика. Алебастровый бой Холодных движений, Боги схватились морской И лесной Чередой Античных сражений. Зимние черви Обгладывают кости, Считают, что ты — консервы, Твоего тела незваные гости.

С 15 по 25 декабря в галерее Бомба на ЦТИ Фабрика, пройдет 1-я Биеннале плохого плаката “Золотой трутень”. Это биеннале сформировано в рамках параллельной программы другого самоорганизованного проекта — стартовавшей в 2019 году Микробиеннале горизонтальных инициатив. “Золотой трутень”, высмеивает пафос всем известной “Золотой пчелы”, престижной, биеннале графического дизайна долгое время, задававшей тренды современного плаката.

Как верно подмечено, даже двое могут хранить тайну, если один из них мертв. — Позвольте вам напомнить, Фридди, я уже бывал в ситуациях, когда ради человечества приходилось бросаться под танк. — Не сомневаюсь. Будем считать, что договорились, милейший. Берегите себя!… И хранит Бог нас и наш Департамент! Вот так, за беседой за бильярдной столешницей все и произошло. И я подписал контракт. Какой смысл мечтать о счастье в стойле? Пришлось немного повозиться с хитрым греком, притворяющимся немцем.

Ты купил на исчезнувшей улице сувенир, В переплёте зацикленную фугу. Под горой закатил пир, Шёпотом дав указания слугам. Абсолютно разные дриада и сатир Всё равно занимаются сексом друг с другом. Абзац ножом рассечён, В конце главы слышится волчий вой, Страницу гримуара перекидываешь через плечо. Ноет свинец фронтовой, Из плеча что не извлечён, В тебя влетевший в небе над войной.

У вожака флаг на роге, Он стоит у костра с другими боссами. Не ходи по ложной дороге Более старой особи. После того, что все видели, Зажёгся в его склерах огонёк В предвкушении одинаковой гибели Он голосует за ядерный Рагнарёк. Святость неверия Окисляет ДНК глины. На бетонных деревьях Листья, сотканные из паутины. За поворотом исчезает четвёртый конь, Шествует за ним его паства, Наступает после времени войн Время странствий. Семён Бродецкий Поэзия

«Будь натурщицей для моих стихов» - Сказал он женщине слепленной на новый лад Из красной глины и пепла сожженных богов, Той, которую потом сам убьёт молнией в снегопад. Крылья из каюты достал, Все знают — он капитан добрый, Шнурки завязал, Зажигалку взял, Бровь почесал, «Ну, всё, я, кажется, собран». Небесный корабль летит всё быстрей, Подобно большой золотой стрекозе, Подобно скоплению всех грядущих смертей В одной слезе.

Нужно признать, что начавшийся в XVI в. процесс «раз-очарования», о котором пишет М. Вебер [1, с. 143]**, и связанной с ним фрагментизации мира*** постепенно привел к тому, что роль «хранителя» пусть не целостности, но, по крайней мере, — связанности сознания «дивидуума» [4, с. 226—233] и коммунального тела берет на себя «здравый смысл», или «common sense», отринувший сакрально-символическую предданность мира и укорененный в структурностях повседневности.

Ко мне на балкон часто прилетает черный ворон и сидит задумчиво рядом, пока город курит, пуская смог в небо. Через некоторое время, я по глупости начинаю болтать с птицей и привыкаю. А один раз говорю «надоели тебе наверное мои разговоры.