Не могу забыть твой внимательный взгляд, помойная кошка с фотографии Кирилла Савельева. Ты Багира, я Маугли, мы с тобой одной крови. Ты зависла меж двух мусорных баков, и я: в левом история, в правом культура. Левый очень воняет, он набит трупами, туда когда-нибудь сгрузят и моё тело. Содержимое правого покрыто несколькими слоями лака, отбивающего нежелательные ароматы. Как и ты, кошечка, я застигнут вспышкой, нет, серией вспышек внутреннего сомнения. Хоронить или чистить, что важнее?

Именно страх заставляет человека быть бдительным. Осторожным. И подозрительным Cormac McCarthy Уютное пустое кафе, сливочное масло, хрустящий свежий круасан, свежевыжатый цитрус, грамовое кофе …. Сумасшедшая акустика… Неторопливый наигрыш… Так неловко. Нарушили присутствием. Залетев в случайно выбранное раннее французское. Приведя ее после постели, не раскапывая особо, удовлетворив лишь потребности, на всякий случай попытка вежливо позавтракать ее.

(текст опубликован в сентябре 2021 года) На правах автора первой, кажется, опубликованной рецензии на выставку Саши Кутового (газета Коммерсант, 10.04.2016) должен признаться, что я совершенно не понимаю его новые работы . Вернее, я понимаю их слишком хорошо, без остатка, как вещи группы Recycle, которые очевидны с любой точки зрения и эффектны постольку, поскольку переводят в скульптурную форму то, что кажется нам не подлежащим музейному окаменению (Facebook, Futurama, etc).

(текст опубликован в ноябре 2021 года) Впервые воспользовавшись привилегией QR-кода, сходил в МАММ на разные выставки, в том числе и покойного Никиты Алексеева. Такое ощущение, что он существовал в двух непересекающихся потоках — слов и вещей. И каждый день садился за лист бумаги с тем, чтобы выловить что-то из того и другого потока. А потом соединял свои находки на тщательно расчерченном листе в ожидании, что они заставят друг друга значить нечто большее, чем они есть.

Понимаете, история — это стыд. Это похмельное «Что я наделал?!», за которым следует кропотливая сборка цепочки событий. Это упившиеся кровью берсерки, продирающие утром глаза и спешно режущие как оставшихся свидетелей, так и сохранившиеся свидетельства. Лицом к лицу со стыдом находиться трудно. Это дело немногих смельчаков, которые могут взять на себя осознание такого, что не то, что повториться не должно, а и в голове изначально не укладывается. Когда нет стыда, исчезает история.

Сходил на выставку Яна Гинзбурга « Социальный капитализм Анатолия Зверева » в Арт4ру, куратор — Иван Стрельцов. Гинзбург нашел где-то тысячу с лишним экземпляров книги про Зверева, вышедшей в начале 1990-х. Я привык видеть её на полках интеллигентных квартир и удивился, что такой существенный кусок тиража пролежал без вести столько лет. Ведь Зверев был одной из первых заново открытых легенд андеграунда, его знали люди, далекие от искусства.

В этой передаче слушаем хорошую музыку, вспоминаем мюзиклы предшественников и пробуем отличить белого Армстронга от настоящего. В программе много вокального джаза и классных оркестров. Герои выпуска: композитор Анатолий Лепин, режиссер и продюсер Иван Пырьев, душевный Леонид Утёсов и многие другие. Праздники закончились, но музыка продолжает играть… Таймкоды: 00:00:00 Приветствие.

Жорж Батай писал в эпоху, не слишком далеко отстоящую от нашей. Как и у нас, у него во взгляде было больше вещей непонятных, чем понятных. В его эпоху метафизика уже завершилась, но, в отличие от нас, он о ней еще что-то помнил. Ему что-то говорили о ней в юности, и он запомнил. Одним из тех, кто говорил, был русский эмигрант Лев Шестов. Батаю импонировал Шестов, его чувство юмора, и вместе они читали «Федона».

(текст опубликован в январе 2021 года) Урс Фишер, по мне, крепкий середнячок, но волна поднялась такая, что нужно кое-что обдумать и высказать. К тому же, необходимо отслеживать движения глобальных денег и смыслов по Москве, такое у нас случается редко. По мне, скульптура позже и хуже, чем «Пластилин» Джеффа Кунса (1994-2014). Но современное искусство делают зрители, о чем не устают напоминать нам и художники, и деятели вокруг. Градус дискуссии превратил средненького Фишера почти в шедевр.

Вся деятельность человека — выполнение набора важных задач. Если мы зададимся целью понять, какие социальные задачи выполняет религия, перед нами будет, по преимуществу, функционализм, явление в науке известное, в частности, многие знают фигуру Бронислава Малиновского, крупного исследователя религии с позиций функционализма. Взгляд на религию как функциональную систему с позиций психологии представлен в настоящей статье цикла «Введение в информационную психологию».

— Моего брата приговорили прямо на кладбище, — Анжелина Нарцисс уселась в кресло, раскинув ноги. Гонимые утренним солнцем, мы удалились под тень соломенной хижины. Сочась меж хилых перекладин, лучи высвечивали дюжину портретов президента Дювалье и его супруги. Отретушированное лицо Мишель Дювалье выглядело недурно. Экспозицию дополняли красно-чёрные флажки в тон длинному платью Анжелины. Дома вокруг напоминали горсть камней, вросших в сухую глину.