Кукла, в сущности, является одной из самых архаичных вещей, которую человек сохранил до наших дней. Этот факт обусловлен, разумеется, не острой нуждой человека в услугах театра кукол, потому как сам по себе он является скорее образованием рудиментарным и ныне плохо переосмысленным, уже не говоря о его посещаемости и вообще возможной посадке. Помимо архаики самой вещи, сохраняется архаика среды, которая этой вещи подчинена, а именно — самого здания театра.

Photo: somewhere from girlies' tumblr Сад был пуст. Дождик проверял — тук-тук — но в жестянке и правда ничего не было. Птица с ментальным расстройством, нервно и бессмысленно: чип чип чип. Птица-михалков с хохолком. Белый дом вдалеке сливался с белым одыревеневшим небом, будто кто-то намеренно уничтожал контур, терзая резинкой ватманскую бумагу, оставляя катышки-тучки. Стали выскакивать таблички: не ходите, просим вас, умоляем вас, не ходите по газонам!

хлопья снега летают медленно, зависают в пространстве картинка притормаживает и становится на паузу вечность смотрит в мое окно, а я ей в глаза и — удивительно — мы понимаем друг друга все всегда будет цветок белой гвоздики в вазочке на столе крем для рук в тюбике, свернувшемся в калачик, потому что крема в нем осталось совсем немного, а я все давлю и давлю его — у него вкусный запах пачули недокуренная сигарета в пепельнице, я просто о ней забыла, пока глядела на хлопья снега, пепел просыпался

Специально для Центра Вознесенского Илья Дейкун рассказывает о непереведенных книгах (2020 и 2021 года), которые стоит читать, ждать, переводить и издавать. Перечисленные ниже книги написаны лауреатами совершенно разных премий, локальных и глобальных, опубликованы разными издательскими домами, микроскопическими и огромными, для себя и для публики. Все, что их объединяет, — это разнообразие: разные авторы, ценности и страны.

Левый дискурс вообще и марксизм (ы) в частности в новейшее время — феномен пестрый и множественный. Но даже разнообразный активизм и особенно теоретическая фрактальность сходятся как минимум в одном конвенциональном моменте. А именно в ситуации общего кризиса и теории, и практики [1], основанной на первой или безосновной .

Картина Tomas Colbengtson, Sápmi, 2018. На одном из моих постоянных семинаров по деколониальной мысли одна докторантка сформулировала чуть ли не лучшее определение темы из тех, что я когда-либо у нее читал. В cвоем тексте она безоговорочно утверждает: «колониальность не далеко позади, она повсюду вокруг нас». Мобилизуя концепцию колониальности, Мишель К. следует по стопам перуанского социолога Анибаля Кихано, введшего данное понятие в 1992 году в рамках деколониальной мысли.

Waldemar Strempler. Tumblr: stremplerart Говорить о словах словами — престранное занятие, и всё-таки — хотя погодите, чего же престранного — вы уж извините, что я на этом останавливаюсь, но тут уж дело особого сорта, тут уж нужно (да что это за уж такой, надоел, вьётся и вьётся между строк) — тут уж нужно все тайны наружу, то есть сразу условиться, как говорит пословица, семь раз и один: р-р-раз!

Современному художнику и критику приходится пробиваться сквозь толпу art-указующих. Они кричат нам на ухо, что живопись умерла, что скульптура оскудела — это старье, это ‒ импотентное. Искусство-де давно ушло дальше. Смешно слышать, ибо живопись и скульптура — языки изложения мыслей и ощущений; способы высказывания, которыми человек овладел никак не позже, а, может, и намного раньше, чем вербальным изложением переживаемого. Так куда же «дальше» языка можно убежать?

#BookReview #Lerysol #Publishing #Booksand Authors #Storytelling#BookRecommendations Жизнь — слишком серьезная штука, чтобы говорить о ней всерьез Oscar Wilde Тихое ранее воскресное кафе. 5 утра …. Все спит. Лес, плечами плотненько, переплетены веточками. Кромешная тишина. Жаворонки над ветвями стелятся. Энергия гейзерами выплёскивается, полны сосудики. Все спокойно, по полочкам улеглись ураганы с вечера. Густой лес пугливых отпугивает.

найди ответы на все вопросы убедись поставь жирный и весомый знак препинания — точку и тогда все займет свои места, разложится по полочкам, уймётся тревога, душа примет форму квадрата — потому что это очень понятная и простая фигура день день день а потом — разговор про края вселенной, про вмешательство религии в концепцию гедонизма, про методологию философского знания, про что-то еще, чего я теперь не припомню душа ширится и уже не помещается в квадрат точки съезжают с полок и подленько