Дети плясали в огне — маленькие сияющие дети. Они прыгали, смеялись, мечтая подскочить еще выше. Их измерение было теплым и радостным. Они хотели прикоснуться к рукам, тянущимся к ним, ответить на рукопожатие, но сморщенные угрюмые существа успевали отдергивать свои конечности раньше, чем дети запрыгивали на кожу или волосы. Существа тянулись к детям и пытались взять их на руки, дети тянулись к существам, но, в последнюю минуту, почему-то ничего не получалось.

Он ждал ее. Ждал, каждый вечер, когда она шла домой по этой тропинке. Они говорили, смеялись, он провожал ее домой. Она не пришла. Почему? Следующим вечером она пришла, грустная. В день ее пятнадцатилетия родители открыли ей тайну — с раннего детства она была просватана. Через год, в этот же день, она станет женой красивого юноши из соседнего города. Так решили ее родители. Так нужно. Он стоял и молчал. Он не верил, что они будут разлучены. Прошло несколько недель.

Его звали Повелитель пауков. Дети боялись его, взрослые относились с уважением и презрением. Презрением, потому, что он каждый вечер выходил на арену цирка, а взрослые презирали циркачей. Он выходил в серебристом костюме, черные длинные волосы, короткая челка, лицо — в выщербинах-оспинах. На него направляли прожектор. Он просто стоял, разведя руки в стороны. Публика несколько секунд приглядывалась к нему, недоумевая, чему, собственно удивляться и на что глазеть.

Оленек был никаким не маленьким оленем, как думали все. Он был маленьким единорогом. Единороги в тех местах жили всегда. Местные жители их боялись, потому что существовало поверье, что рог у единорога острее любой самой острой вещи, которую только можно себе вообразить. Поэтому, если единорог даже случайно чуть прикоснется к человеку своим белым рогом, то человек упадет замертво, пронзенный. Поэтому, завидев единорога, все убегали. Потом, одна девушка пошла собирать ягоды и подвернула ногу.

Мой друг Il Y.A. пишет книгу о ничтожности, тьме и смерти философии как специфической области интеллектуального производства, а я продолжаю отбывать наказание в одной из российских ИК строгого режима, пытаясь, по мере возможности, как выразились бы Фуко и Делез, сгибать линию внешнего так, чтобы образовать некую зону жизни, где было бы возможно укрыться и выжить, мыслить и находить для мысли убежище. Это без всякого преувеличения есть вопрос жизни и смерти.

Я не знаю, с какого момента начать рассказ. С одной из жизней? Беда в том, что я не ощущаю свои воспоминания, как череду реинкарнаций или череду воспоминаний из ниоткуда и нигде (или из везде). Более того, я не ощущаю их как воспоминания о прошлой жизни. Я не была мальчиком креольцем, бабочкой, козой, я не была огненной рыжей ведьмой или брутальным мачо, не была магом или баобабом, котом в сапогах или Гэндальфом. Увы. Я везде помню себя как себя. Я отчетливо женское существо.

Маленькая дриада проснулась от того, что ее дерево сотрясалось и в ветвях его выл ветер. Она испугалась и вжалась в самую сердцевину дупла. Дупло было очень глубоким и уходило внутрь дерева. Потом дерево стало раскачиваться и завертелось. Дриада не понимала, что происходит, но выглядывать наружу боялась, утешая себя тем, что скоро ураган пройдет и можно будет безбоязненно посмотреть, что же случилось на самом деле.

Ящерка язычком пламени скачет, глазками сверкает. Она в этом камине столько, сколько себя помнит. Старый хозяин ушел — пришел новый. Он сидит у камина, а ящерка пляшет для него. Он улыбается — танец нравится ему. Ему всегда нравился ее танец. Пока старый хозяин тоже не ушел. Потом появились чужие люди и говорили о том, что дом тоже умер, также как и его хозяева — старый и молодой. Смерть забрала старого и молодого, а теперь, ей понадобился дом. Впрочем, на этом месте будет построен новый дом.

Птица парила в воздухе над круглым горным озером. Сделав несколько кругов она застыла над ним, прикрыв глаза и настроив ритм своего сердца на биение сердца земли. Глубоко внутри вулкана стучало огненное сердце, а в воздухе, над бледноголубой водой, билось сердце птицы. Когда они вошли в резонанс, на ее груди открылся глаз - такой же круглый и блекло голубой как и озеро. Этот глаз умел видеть только карту и ничего более. Глаз смотрел в озеро.

А это тебе, котик, ещё одна #сказка_Бухары Чор-Минор. Загадка и разгадка. Страх и радость. Восторг и непонимание. Из котлована летят черные драконы с перепончатыми крыльями. Над небом Чор-Минора лежит туманный дракон, больше города. Огромный котел в подземном основании Чор-Минора — гнездо черных драконов. Купол Чор-Минора, стоящий между четырех разных минаретов, на крыше — раскрывается как лепестки спящего цветка и в небо открывается портал звездного света.