вспомни день: вспомни знак: ОНИ ВСЁ ЗДЕСЬ ПЕРЕСТАВИЛИ! вспомни: тут печка тут балки и лаги и старые-старые тени «пусть тебе приснится мария» я не помню её языка польский не моя родная здровась марыйо ласки пэуна пан с тóбо мы виделись последний раз тринадцать лет назад мы сидели за овальным столом помню день помню знак: твои вязаные салфеточки.

*** спи спокойно — это сон на вершине снежных гор за решетку красных зон не придет россоннадзор ни патруль и ни конвой ни судья и ни истец спи спокойно — как живой мы проснёмся наконец *** в каком году время остановилось как сердце? ни тика, ни пульса бесконечная прямая линия с президентом и нет ответа ни на один вопрос разряд грудь выгибается как живая снег за окном неподвижен и сгруппирован сеткой панельных домов узнаешь окно?

лесбия эта восточная женщина эта глаза не подводит большие воловьи эта восточная нежная женщина лесбия эта глаза держит долу лесбия эта держит глаза воловьи долу и не подводит золою лесбия наша лесбия эта лесбия эта нежнейшая женщина восточная эта скажешь ей слово тысячу выдаст без всяких повторов рта не раскрывши скажешь ей тысячу слов та ответит единым и кончатся все разговоры лесбия эта восточная женщина эта глаза не подводит воловьи большие была бы могла бы и тою золою которой эта глаза не

"Uneasy Centre" (Bridget Riley, 1963) Психотерапия преподносится, как внутренняя работа над собой, которая в перспективе является всеобщим благом, так как разобравшийся или разбирающийся с самим собой становится здоровым, трудоспособным индивидом во множестве таких же. Это и есть утопия здорового общества. Психотерапевт, ведущий активно социальные сети для в конечном счете зарабатывания денег, назовем его психотерапевт-медиа, оказывается перед неразрешимой задачей.

На деревьевых листиках отпечатается твое лицо, И очки Джона Леннона, И бородатый дядька в шляпе, Они же, листики, и горка скрепок. Скрепки —они не ржавеют, а раньше ржавели. Вот, в войну были ржавые паспорта, это был признак подлинности, я почти прошла школу шпионов, Уклоняющиеся головки, Интересно когда они распускаются, то вкусно пахнут? Как я не научилась фотографировать, потому что стыдно залезать в чужую жизнь, могу только фантазировать.

Скажи мне громко-громко, чтобы я услышала где-то там, в глубине живота, они же умерли, эти страшные слова? Они больше не бьют, будто молотом там, где-то в глубине живота, Значит, умерли, не оставив детей, где-то там, в глубине материнского живота. Мы теперь породим другие слова из остатков дерьма, в глубине материнского живота.