Во второй части введения в сравнительные исследования автократизации Михаил переходит от глобальных трендов и понятий к более детальному анализу автократизации в Венесуэле и Польше, демонстрируя, как в когда-то образцовых демократиях шаг за шагом трансформируются политические институты и стратегии политических акторов.

Как часто на основании изначально ошибочного заданного вектора у человека выстраивается полностью ложная система координат. В которой он может прожить целую жизнь. Я тогда во второй раз прилетел в Италию, в Рим.

Каждый раз, возвращаясь в тот старый дом, от радостного предвкушения долгожданной встречи с прошлым и таким родным, где прошла часть моего далекого детства и юности, я снова и снова испытывал привычное легкое волнение. В дом моей бабушки, а позже и моей мамы. Обычно я приезжал туда летом.

The late Michael Cimino With a new glass of Pinot Grigio or Sauvignon Blanc. While you’re choosing a pun That I can’t escape ever You will try hard to sever And to tell a new tale That all war is a joke And if someone did choke It was never your fault You will find a new colt To play with it forgiven And destroy the old evil And its rottening dreams Where everything feels So perfectly silent.

Вторым в коллекции «Сноски» стал текст Михаила Заботкина «Как и почему умирают демократии: введение в сравнительные исследования автократизации». Этот методический материал знакомит с базовыми понятиями и подходами к изучению режимных трансформаций: что такое демократия, автократия и автократизация, как различаются либеральные и электоральные демократии, закрытые и электоральные автократии, а также почему прежние модели демократизации больше не объясняют современные политические процессы.

В кабинете врача сидели брат и сестра. Это был понедельник, если кому-то есть до этого дело. — Что ж, — протянул врач. — Пришли ваши анализы. Брат не подал виду: не стал ёрзать на стуле и даже не моргнул. — Как бы тяжело мне ни было говорить об этом, но у вас все признаки идиотизма. Сестра схватила брата за руку и крепко сжала. Посмотрев на доктора глазами, полными страха, она спросила: — М-может, это ошибка, доктор? — Ошибок у нас быть не может.