Зело мефитическая каждения, оскароносный аксель прыжок, невероятно жгуче призарделася дноуглубительная развёрстость веселёхонька, презервативно- краснотаблеточный цзяолиньпао чуфанит блюмс, цельноламельный гранпасьянс, мазутоподогреватель кунжута, либидостимулирующий сандал, еликожды заиндевевшей амфимерной рамки считывает финтифант, пока фиалкокудрыя штревели пемзы дефибриллируют мандельбротовски, олигархически посверкивающего прокладками головки блока цилиндров, оттого неукоснительно мыши

возможно, нужно было сохранить себя в его мобиле как алекс из-за предчувствия, что ему не нравятся женщины, или что-то вроде (на самом деле там и слепому было бы ясно — от пацана за версту несло квир-иронией) возможно, из-за того, что я не умею проявлять сострадание или потому, что он казался первой в мире иконой в кафе на площади вгрызался неоготичный октябрь все понятия искажались, отменялись развития кроме ксанакса там уже давно ничего не брали и продажные археологи-евангелисты над

Сподіваюсь ви, як і я, зацікавлені у пошуку відповіді на питання: як ми докотилися до такого життя? Я маю на увазі життя в ієрархічних централізованих суспільствах, об’єднаних в держави — сьогодні це, як правило, держави національного типу. У цій розвідці я хотів би поділитися деякими концепціями та теоріями, які покликані дати принаймні задовільну відповідь на означене питання. Ми будемо мати справу не з соціологією та політологією, а з політичною антропологією.