Мэтью О’Коннелл Ниже следует исследование пост-традиционного подхода к буддизму, который лежит в основе всей работы на этом сайте. Оно даёт контекст, немного истории и объясняет, почему это может быть важной пищей для размышлений для всех западных практикующих. Это одновременно просто и сложно. Смотрите сами, есть ли в этом ценность. Пост-традиционное: от Энтони Гидденса до Хокая Собола Буддизм на Западе имеет богатую историю, несмотря на относительно недавнее появление.

Мэтью О’Коннелл Не-философия: от Франсуа Ларюэля к Гленну Уоллису и возможность не-буддизма Часть 1 Моё знакомство со стариной Фрэнком началось задом наперёд. Впервые я столкнулся с не-философией через работы Гленна Уоллиса , академического буддолога, ставшего радикальным педагогом и претендующего на звание enfant terrible американского буддизма.

Логос на Патмосе Девятнадцатая глава Апокалипсиса. Небо открыто, на белом коне — всадник. Очи как пламя, на голове много диадем. У него написано имя, которого не знает никто, кроме него самого, — и тут же, через стих, имя названо: ὁ λόγος τοῦ θεοῦ, Логос Бога. Риза его обагрена кровью — до всякой битвы. А изо рта его выходит острый меч. Остановимся на этой иконе. Мы привыкли читать «Логос» как «Слово» — так перевёл Иероним (Verbum), так перевели славяне, так две тысячи лет читает богословие.

Раздался удар тесака. Кровь брызнула на застеленный газетами пол. Уходить было нельзя — он мужик или кто, в конце концов. Но на труп барана Метин всё же старался не смотреть. На кой он тут сдался со своей постной физиономией и чувствительным желудком — даже заикаться было нечего. Традиция есть традиция, тем более в этом году на Курбан-байрам они с какого-то хера раскошелились. А своё мнение, как ему вкрадчиво объяснили утром, Метин мог засунуть себе в задницу. Сиди, наслаждайся праздником.

"Путевка в небо выдается очень бысто Вышел на улицу — случайный выстрел" группа Ленинград Мужчина двадцать лет растит дочь. Помнит первый шаг, первое слово, выпускной. Однажды — из любопытства, из дурацкого спора, неважно — он делает ДНК-тест. Приходит лист бумаги с процентами совпадения. Дочь не его. Ничего не изменилось — дочь та же. Жена та же. Квартира на месте, никто не умер, не пролилось ни капли крови. Но жить в прежней биографии больше нельзя: он не может теперь не знать.

Конец девятнадцатого века. Женщина с параличом руки обходит лучших врачей Европы. Неврологи простукивают, проверяют рефлексы, смотрят на просвет — органики нет. Диагноз эпохи звучит как приговор без статьи: «истерия», то есть — идите домой, вы здоровы. Медицинская разметка сделала свою работу и выплюнула её. А рука не двигается. Вот с этого и начался психоанализ: с тела, которое лежало поперёк кода.

Содержание Арчибальд I Solisti Veneti Гвардейское Aidas 9M Jesus Christ Superstar Лев Наумович Дом Мурузи Память — это не библиотека, а музей случайных вещей. Александр Генис Арчибальд С моей одноклассницей Иркой мы были полными противоположностями.Я — благополучный мальчик с полной семьёй — родители, дед и бабка.

Власти на рабочем месте, власти любых боссов, чиновников, консервативных родителей, патриархальных мужчин, и т. д. Так получается, что возражая чему-либо, аргументу, особенно одному из властных, консервативных, эссенциалистких, догматичных политических аргументов, — раскрывая ошибочность аргументов оппонента, — мы разворачиваем определённую логику. Логика та же и в построении самого фундамента протестного контр-виденья и анализа любого n-ого вопроса. Этой логике я и хотела бы посвятить текст.