к КПП на въезде в Наблус подходит Иисус МАГАВник перегораживает путь автоматом смотрит практически матом в зону А доступ закрыт вежливо говорит даже детям божьим даже пророкам и судьям Рош а-Шана ну что ты мешаешь людям яблоки с медом ждут на столах только что подходил Аллах я его тоже не пропустил к КПП на выезде из Дженина подходит Маат, солнце ей светит в спину золотит перо в волосах но не бывать ему на весах Маат раздевают донага для проверки отделив от других ширмой и пыльной портьеркой

когда-нибудь я попрошу тебя, Мунир, нарисовать нашу землю ты выберешь два цвета: бежевый и алый. я спрошу: а как же зелёное знамя ислама? ты ответишь: нет бога кроме… да в общем-то никакого и нет. когда-нибудь я попрошу тебя, Арье, нарисовать нашу землю. две краски в твоих руках - бежевая и алая. и я спрошу тебя: а как же белые крылья талита? и ты ответишь: слушай, Исраэль… а, нет, не нужно, не слушай.

я - голый голем глиняный. горло моё свинцом запечатано дабы имя господне не произносило всуе. всунутый шем шершнем шуршит в голове, как в рассохшейся тыкве-горлянке, что-то нашёптывает на языке Шмуэля и Менаше. уши крошащиеся затыкаю - бессмысленно - голос — внутри и безжалостен, дребезжит, отдавая приказы. век не сомкнуть, ибо создатель век мне не создал. созерцание бесконечно болезненно - будит зачатки сознания. шесть дней я работаю - раб бессловесный.

Меня зовут… Морис, точно, меня зовут Морис. В этой стерильной белизне и безжалостном чистом свете, выжигающем всё, вероятно, и истаяли мои воспоминания. Кроме имени. Невозможно сосредоточиться на чем-то, глаза постоянно натыкаются на странные объекты, природу которых я не понимаю.

Я Кадури. Дядя Ратха зовет меня «маленький цветочек» и смешно подмигивает, когда я смущаюсь. Иногда он добавляет: «праджата» — ночной жасмин. Дядя Ратха хороший. Когда папа погиб на стройке он взял над нами опеку — надо мной, моими тремя братьями и мамой. Я самая старшая — мне почти семь. Мама после рождения младших близнецов почти не ходит, что-то случилось с ее суставами, и, если бы дядя Ратха не нашел мне работу, нам бы совсем было не на что жить.

Очередной бородатый чёрт (Роберт Сапольски) влез в мировые тренды, однако через него, как несложно догадаться, вновь транслируются социалистические установки о примате общего над частным. Пожалуй, одно из того немногого, с чем я с ним категорически согласен — так это в том, что бога нет.

В нашем доме вечно какая-нибудь война Стенка на стенку Видишь Западная стена Слева авария справа Самария Армия Тита армия Дария Входит ЦАХАЛ выходит шахид Просыпается мафия эта земля никогда не спит Из Бней-Брака зовут Мессию В Восточном Иерусалиме говорят Мы его не просили В христианском квартале сходит Благодатный огонь И каждый кого здесь ни тронь Вспыхивает Я закрываю лицо никабом Вспоминаю Накбу Затем поворачиваюсь в сторону Храма Говорят от Библии до ислама Подать рукой Нам неведом покой

я вынашиваю смерть, как почва зимняя спящие зёрна, как мать — эмбрион, плывущий в микрокосме околоплодных вод, как корабль "Союз-ТМ" несёт в чреве своём космонавтов. и кажется, что зима будет вечной, беременность - едва началась, и ракета едина в своей герметичности. но вот наступает миг и солнечные лучи вызывают фито- гормональную бурю, выплёскивающуюся в положительный геотропизм. тело женщины выкручивает окситоциновый спазм и воды выносят жемчужину в безжалостный макрокосм.