Tarjimon nomidan kirish so’zi Agar tanish fermerdan: «Xotiningiz ishlaydimi?» deb soʻrasangiz, koʻpincha bitta javobni eshitasiz: «Yoʻq, uyda oʻtiribdi». Agar savolni boshqacharoq bersangiz: «Xoʻjalikda yordam beradimi?» — shu zahoti: «Ha, hammasi uning zimmasida», degan javobni olasiz. Bitta ayol: oʻsha chopiq, oʻsha mol-hol, avgust boʻyi qaynatib solingan oʻsha qirq banka murabbo… Birinchi javobda bu mehnat hisoblanmaydi, ikkinchisida esa — shunchaki «yordam».

[из серии моих диалогов с ИИ, без дополнительного редактирования и упрощений] — Давай разберем парадокс одиночества. Мой тезис: человек всегда остается один, особенно перед лицом неизвестного, пугающего или перед лицом смерти. Одиночество фоном сопровождает нас всю нашу жизнь, готовое заявить о себе в самые неподходящие моменты, сопровождая человека в пучины отчаяния и депрессии. Социальные и родственные связи — фикция, прикрывающая неприглядную действительность.

* В последнее время — где бы я ни ходила — мне навстречу всегда выбегает белый пес. Белые псы. Они разные. Но есть один, который все чаще повторяется. Огромный. Пушистый. Он выпрыгивает как бы из ниоткуда и бьется мордой об мое колено. Лижет его, пока мы говорим. Что-то сдвигается в картах, в фигурах. С моей землей мы садимся глубокой ночью, в старом саду и играем в шахматы. * Ладони, полные молока. Кто-то доверчиво пьет молоко из твоих ладоней. Это я? Это где-то далеко, очень в прошлом.

Носила одна браслет — гранатовый, корсет — агатовый, кастет — гранитовый, стилет — трехгранный и амулет охранный — сирень пяти лепестков: немного с собой забрала в дорогу. Вторая с собой брала забрало — не убояться зла, сто кованых башмачков и один хрустальный, и голос брала — кристальный, и кубок её — гранёный, до края — святая вода. Выпьешь, да? Кровь с молоком Стали они вдвоём. И первая — не её вина, что пила до дна. поэзия квир сапфическая поэзия wlw стихи

здесь наш маленький ереван наш маленький пиратский корабль эмиграция внутри эмиграции внутри возвращения фонтан через который можно перепрыгивать как через костёр и никогда не намокать здесь наше пространство без про странство это юродивость и кочевание.

Нейрофеноменология, наука по заказу и урок ранней генетики Начиналось красиво. В 1996 году Франсиско Варела опубликовал статью с подзаголовком «методологическое лекарство от трудной проблемы» и предложил термин «нейрофеноменология». Термин ему самому не нравился, лучшего он не придумал: говорить о нейро-психо-эволюционной феноменологии было бы, по его словам, неоправданно громоздко. Затевалось это против редукционизма, а не за него.

[из серии моих диалогов с ИИ, без дополнительного редактирования и упрощений] — мне кажется, что хикки (хикикомори) чувствуют скрытое давление урбанистической культуры, которая пытается латентно изолировать субъекта, встроив его в систему потребления и контроля.