[из серии моих диалогов с ИИ, без дополнительного редактирования и упрощений] [LillyCat] Давай развернем понятие и образ контроля через концепт дисциплины. Забегая вперед, предположу, что центральным тропом в твоем ответе мог бы быть вектор, направленный на дисциплину ума в контексте технократического мифа об обладании контролем.

+++ 1.

фото из архива авторки «к: әбием» — транслингвальный экспериментальный поэтический цикл (на татарском, русском и английском) и дебютная публикация визуальной художницы, переводчицы, поэтки Rini , где исследование семейной женской истории переплетается с дистопическим нарративом о будущих носителях памяти и политиках забвения. Текст был написан в рамках курса Галины Рымбу «Писать себя: литература памяти и лирические нарративы» .

Перевод главы из книги «Наше обширное настоящее: время и современная культура» ( Gumbrecht H.U. Our Broad Present: Time and Contemporary Culture. New York: Columbia University Press, 2014. P. 27–38). Впервые напечатано в журнале «Новое литературное обозрение» (№ 200 [4’2026]). Приводится с переводческими примечаниями. Я благодарю Ханса Ульриха Гумбрехта за любезное разрешение опубликовать этот текст на русском языке.

Перспектива создания искусственного интеллекта (ИИ) умнее человека часто представляется и обдумывается через простую аналогию: ИИ будет по отношению к нам таким же, каковы мы по отношению к шимпанзе. Иными словами, ИИ будет в качественном смысле более компетентным и мощным, а его действия будут так же непостижимы для людей, как современные человеческие занятия (например, наука и политика) непостижимы для шимпанзе. Моя цель в этом эссе — показать, что эта аналогия во многом неверна.

одноактная пьеса Посвящается концу живописи. Речевые агенты: S — симуляция одного порядка (на белках); S — симуляция другого порядка (на кристаллах). S: Обратная сторона черного квадрата Малевича, конструкция и схема подрамника.