Рассказ Дениса Драгунского «Парк русского периода». Иллюстрация из проекта [«Физраствор»](https://www.instagram.com/fzrstvr/?igshid=1ninwq8ooqvrw) Когда у Гали внезапно умер муж, она испугалась пустоты жизни. Тем более что их сын насмерть разбился на машине за полтора года до этого. Была странная история: он никогда не был лихачом или, боже упаси, стритрейсером.

Как было раньше Фото: РИА Новости Раньше машины у народа были другие. «Победа», «Волга» и «Москвич». Про «Зимы» и «Зисы» я не говорю, ясное дело. И бензин был другой. «А-72» и «А-76». Очень дешевый. 5,5 коп/л в 1962 году. А еще был бензин «Б-70». Еще дешевле. Его почему-то называли «авиационный». Не знаю, как там на самом деле, но машина от него прямо взлетала! Как самолет. Помню, была заправка около Дворца пионеров на Ленинских горах, сбоку от проспекта, справа, если ехать в Москву.

Рассказ Дениса Драгунского — С карточки или наличными? — спросил Сидоров. — Наличными, естественно, — ответил Муравьев. — Дураков нет. — Рублями или как? — Или как! — засмеялся Муравьев. — Я же, кажется, сказал: дураков нет. — Ага. Тогда такую сумму только завтра. — Да хоть послезавтра, — Муравьев равнодушно зевнул или сделал вид, что ему все равно. — А успеем? Муравьев посмотрел в окно, не желая продолжать разговор. В окне был виден кусок вечерней улицы.

Рассказ Дениса Драгунского Дима Стремокоцкий допил чай, встал из-за стола, прошествовал мимо своей жены Алисы, поблагодарил за ужин и вышел из кухни. — На здоровье! — сказала Алиса ему вслед. Встала, взяла с полки толстую замусоленную тетрадку. Пролистала ее. Хмыкнула. Сунула под мышку и пошла следом за мужем. Нашла его в комнате, которая в большинстве семей называется «большой». Люди позатейливей такую комнату называют «гостиная», а люди попроще — «зала».

Можно уйти к победителю, можно остаться с лузером У Даши Гронцман была фамилия по мужу. Рома Гронцман был «джиарщиком» — начальником управления по связям с государственными и правительственными организациями в ЕТЭК, Евразийской транспортно-энергетической корпорации. То есть был топ-менеджером крупнейшей компании, и Даше это очень нравилось. Тем более что ему было всего тридцать два года, а ей — двадцать семь. Рома был светловолосый и сероглазый, высокий и худой.

— Нет, — сказал профессор. — Я вынужден вам отказать. Не обессудьте. — Я ведь прошу всего лишь рекомендацию! — сказал аспирант. — Она вас ни к чему не обязывает! А я всю жизнь об этом мечтал. Стажировка в Дартингтоне, это же цель любого молодого ученого, который… — Цель? — перебил профессор, пожав плечами. — Скорее все-таки средство. Отточить свои знания, войти в круг лучших специалистов. — Да, да, да! Я именно это и хотел сказать. — Понимаю. Нет.

«Дашка была у нас самая главная. Альфа. Самая красивая...» В наш класс, 9-й «А» школы № 7 Центрального района, второго сентября пришла новая девочка. Худенькая такая крыска с сивыми волосенками, забранными в тощий хвостик. Серый форменный пиджачок. Блузочка, юбка с красным галуном. У нас вообще красивая школьная форма, дизайнерская, но на этой девочке все сидело криво и косо. Видно, она всю жизнь проходила в трикотажных свитерках и нормальную одежду носить не умела. Что еще?

Андрея Лещинского пригласил пообедать Олег Маслов. Это было странно и отчасти тревожно. Странно потому, что с Масловым они хоть и учились на одном курсе, но почти не общались и уж точно не дружили. Тем более после института. А тревожно было потому, что Лещинский уже пять лет встречался с женой Маслова. Они познакомились на каком-то приеме. Они сошлись в тот же вечер. Просто какой-то солнечный удар. Русская классика. Чудо. Когда он узнал, чья она жена, он слегка испугался.

«Бежать ему надо, бежать! Детей в охапку, и ноги!..» Был морозный январский полдень. Сквозь стеклянные стены видно было, как снег сверкает на лапах японских декоративных сосен. А внутри было тепло и уютно, ковры и низкие столики, запах кофе и имбирного чая. Рома и Коля сидели в баре модного московского фитнес-центра «Марабу».

Однажды в меня влюбилась красивая женщина. С первого взгляда. А я ее обманул. Дело было в 1989 году примерно. Нет, не примерно, а точно! Потому что в 1988 году в магазинах еще все было. Ну не все, а многое. Сыр был по крайней мере. Даже в скромном ассортименте. «Пошехонский», «Российский», даже иногда «Советский» (наш тогдашний пармезан). А в 1989 году вдруг все исчезло. Она торговала в молочном магазине.

— Где ты был? С кем ты там был? Зачем ты там был? — набросилась Наташа на Митю, едва он переступил порог квартиры. Митя вздрогнул, но тут же взял себя в руки. — Раз ты два раза сказала «там», значит, ты сама прекрасно знаешь, где я был. Да, я был там. Зачем? Просто так. Захотелось. — С кем? — Ни с кем. Один. Сам с собою, — он сел на табурет у вешалки, снял ботинки, надел домашние туфли, встал, улыбнулся, обнял Наташу. Она вырвалась и побежала в комнату.

Денис Драгунский — о Владимире Войновиче Илья Питалев / Sputnik / Scanpix / LETA В ночь на 28 июля стало известно о смерти Владимира Войновича. Ему было 85 лет. По просьбе «Медузы» об авторе «Жизни и необычайных приключений солдата Чонкина» и его литературной репутации вспоминает писатель и филолог Денис Драгунский. Умер Владимир Николаевич Войнович, и мое собственное горе в том состоит, что я так и не познакомился с ним лично.

Рассказ — Проститутку! — воскликнул Чихачёв. — Да, именно проститутку! А не заводить серьезный роман, у тебя же семья. И не смотреть порнушки. Извини меня, но надо быть взрослым человеком. Ворожеев покраснел и слегка взмок: он был полноват, ходил с двумя расстегнутыми пуговицами на сорочке, но все равно ему всегда было жарко. Разговор шел о том, что он, здоровый сорокалетний мужчина, совсем потерял интерес к этой стороне жизни.

Мы познакомились на фейсбуке лет пять назад. Последние три года мы поздравляли друг друга в мессенджере. Рождество, Новый год, дни рождения. И еще я ее — 21 июля с Днем Бельгии. Она была бельгийка, а так — жила по всей Европе, то тут, то там. Где и кем работала, не знаю; думаю, она и сама не знала толком. «Разные проекты». У меня, впрочем, было то же самое.

Сюжет Дениса Драгунского Один человек изменял своей жене довольно часто — ​пять, а то и шесть раз в год. В общем, примерно один раз в два месяца. Но он легко прощал себе эти измены. Потому что это была либо внезапная страсть, солнечный удар, шок — ​и полная готовность все бросить и начать жизнь с чистого листа (чего, впрочем, никогда не случалось).