Глава из романа Алексея Поликовского Разбитые советские самолёты на захваченном аэродроме. Один немец сидит на крыле И-16, другой его снимает. Фото: архив Через полтора часа после того, как У-2 Курносова с мертвым полковником сел на волейбольную площадку, над Именинским аэродромом прошел другой самолет.

По ночам в музее мы слушали Deep Purple и говорили о поэтах. Ранимый, тосковавший по недостижимому идеалу Надсон был среди них Семён Надсон. Коллаж Всего два портрета осталось, две фотографические карточки на плотном картоне, на одной он в офицерском мундире с большими погонами на плечах, портупея через грудь, круглые очки на лице. На другом нет уже в облике военной, офицерской чёткости, а есть другое — чёрный замшевый пиджак, длинные волосы, впалые щеки, лицо идеалиста, облик богемы.

Что такого было в этой стране, что вытолкнуло её из ряда умеренных европейцев и сподвигло на кровавую дичь? Фото: архив Я ехал в Германию с одной тайной мыслью, с одним — но зато каким! — вопросом, занимавшим меня в годы двойного существования, когда я, как шпион в собственной стране, таил от всех свои самые заветные дела и самые ценные знания. Это было время абсолютной, стопроцентной безнадёжности, из которой в ближайшие сто лет не могло быть выхода.

В разрозненных записях поэта Смирнова нет объяснений, он писал для себя, а не для нас Фото: соцсети Юрий Смирнов жил в Москве на Лесной улице, напротив Бутырской тюрьмы и пивного ларька. «Во время разных праздников Бутырская тюрьма, расположенная напротив нашего дома, тоже ликует. Во время салютов оттуда слышны возгласы и здравицы. В честь запуска, например, доносилось: «Свободу греческим патриотам!» А пивной ларёк?

Бузин открыл мне новый мир — мир большого города и безбрежной свободы Фото: Олег Булдаков / ТАСС Я сидел за партой, смотрел в букварь и рассеянно слушал, как, спотыкаясь, читает по слогам Бузин. «Са-ша и Ни-на ма-лы-ши». На картинке мальчик в жёлтой рубашке трубил в дуду и вёз на верёвке игрушечный грузовик, а девочка держала за руку куклу. Скучая, я перевернул сразу полсотни страниц и очутился в конце книги, где были собраны рассказы о Ленине, Гагарине и Хрущёве.

С Аввакума сына Петрова, пророка, дымом восшедшего в небо севера, начинается русская литература — и Георгием Владимовым, последним из тех, чье слово имело вес, плоть и боль, заканчивается она Фото: Андрей Бородулин / Коммерсантъ Гонимая, пинком вышибаемая вон, как вышибали из барских хором рифмоплета Тредиаковского, сидящая в кутузке за некролог Гоголю, как сидел Тургенев, отправляемая по этапу, как отправляли Чернышевского и Шаламова, получавшая пулю в подвале, как получили Бабель и Пильняк,

О смерти Денис Давыдов думал только однажды, на первой своей войне, бессонной ночью Джордж Доу. Портрет Дениса Васильевича Давыдова «О Бог помилуй, какой удалой! Это будет военный человек; я не умру, а он уже три сражения выиграет!» Так сказал Суворов маленькому сыну старого своего знакомого, командира Полтавского легкоконного полка Василия Давыдова, когда посещал полк с инспекцией.

Свою никчемность инвалида и психа Алик Ривин претворял в стихи. Стихи в нем были бесконечны Портрет Алика Ривина. И. М. Петровский, конец 1940-х «Я Алик-мишигинер». Так он говорил о себе, так представлялся. Вручал эту фразу встречным и поперечным как визитную карточку, в то время, когда визитных карточек ни у кого не было. Это все изящные штучки будущих времен. А тогда были — керосинки, керогазы, примусы, галоши с красной байковой подкладкой, сандалии и кепки, кепки.

Ему был дан дар звука — как компенсация или ошибка. Публика по-прежнему ликует, видя на сцене его — любимого отщепенца Оззи Осборн.

Как начиналась война. День первый Иллюстрация: Петр Саруханов / «Новая газета» Павлов поднял глаза и несколько секунд молча глядел на летчика. Тяжелый, немигающий взгляд был у Павлова, пристально смотрел он в лицо молодому летчику, а тот глядел в ответ браво и наивно, словно говорил без слов, что не знает и не понимает, отчего такая давящая тяжесть во взгляде светлых глаз Павлова и отчего у него такое белое, застывшее, как маска, лицо.

О чем напомнила прекрасная музыка Брайан Уилсон. Фото: Jonathan Alcorn / ZUMA / ТАСС Три брата Уилсон — Брайан, Деннис и Карл — осветили шестидесятые своими чистыми американскими улыбками. Эти калифорнийские мальчики из группы The Beach Boys подхватили время, как волну, и понеслись на ее гребне в облаке сияющих брызг, в ореоле гладких, скользящих, вибрирующих мелодий.

Эта дорога вела его через Амурскую каторгу и города Италии, через тюрьмы белых и красных, через боль и надежду — до скамейки на ночном бульваре… Андрей Соболь Этот текст вышел во втором номере журнала «Новое обозрение». В двадцатые годы Андрей Соболь был одним из самых известных и читаемых писателей. Много издавался. В последний год своей жизни подготовил собрание сочинений в 4 томах, изданы после его смерти.

Ангелы, дети, реки, прошлое, настоящее, счастье, тоска и любовь — на новом альбоме Элтона Джона Элтон Джон и Бренди Карлайл. Фото: соцсети Кто верит в ангелов? Кто, черт возьми, еще верит в ангелов в нашем извращенном, безбожном, беспрерывно поминающем Бога всуе мире? Название альбома Who Believes In Angels? снабжено вопросительным знаком, но на самом деле вопроса здесь нет. Элтон Джон верит. Может быть, девочка, играющая в пинбол в одном из клипов нового альбома, и есть ангел, видимый ангел?

В работе таксиста и историка есть что-то общее: и тот и другой посторонние Фото: pastvu.com Старый «Жигуль»-двойка, на котором я в начале девяностых занялся извозом, белого цвета, 1974 года выпуска, достался мне после смерти отца моей жены. С женой я развелся, а машина у меня осталась. Это была машина, которую на ВАЗе собирали итальянцы, и иногда я, в приступах хвастовства, говорил окружающим, что у меня иномарка. Машина действительно отличалась необычайной крепостью.

Он капитан милиции, и между нами столик купе с металлическим держателем Фото: Дмитрий Лебедев / Коммерсантъ Этот текст вышел в первом номере журнала «Новое обозрение». Вагонные споры — последнее дело,Когда больше нечего пить. «Машина времени», СССР, 1983 Я ехал из города Старый Оскол в Москву. Ночью я сел в скорый поезд, шедший с юга. Он стоял в Старом Осколе две минуты. Пустой заснеженный перрон с редкими фонарями был окружен тьмой.