Карта политических теорий

Рональд Дворкин (1931 г. р.) — один из наиболее известных американских философов права, влиятельный представитель современной американской и британской либеральной мысли.

Философская позиция Дворкина определяется его критическим отношением как к позитивистским, так и утилитаристским концепциям права. Его антипозитивизм вытекает из тезиса о том, что закон не сводится исключительно к системе правил, но имеет более глубокие основания. Правильное судебное или правовое решение не может быть просто «вычитано» из закона или правила, но требует обоснования, достигающегося путем обсуждения принципов, воплощенных в законе. Оппозиция «правила/принципы» дополняется оппозицией «принципы/политические действия», поддерживающей критическое отношение Дворкина к утилитаризму. Принципы представляют собой пропозиции, описывающие права, а «принимать права всерьез» (так назывался один из сборников статей Дворкина) — означает давать им возможность определять политические действия. Требования справедливости и честности, заключенные в принципах, всегда должны отвергать конкурирующие соображения политики, связанные с достижением коллективных целей (именно преследованием одной такой цели, заключающейся в максимизации полной или средней общественной полезности, и руководствуется утилитаризм).

В настоящем номере журнала мы публикуем фрагмент статьи Дворкина «Справедливость и права». Статья в целом посвящена выявлению базовых принципов теории справедливости Джона Ролза, т. е. тех фундаментальных положений и норм, на которые в неявном виде опирается и которыми руководствуется автор работы «Теория справедливости»[1]. Здесь, пожалуй, следует сделать несколько замечаний в связи со значением теории Ролза, так как у читателя статьи Дворкина может возникнуть впечатление, что речь идет о какой-то узкой и случайной теме, возникшей в связи с появлением «еще одной книги» по политической и социальной философии. И хотя в России теория Ролза вошла — насколько мы можем судить по университетам и вузам столицы — в современный образовательный стандарт в течение 90-х годов, это отступление, пожалуй, все же уместно для читателей старших поколений, которым лучше известны другие имена в сфере политической и социальной мысли.

«Теория справедливости» — наиболее известная и значительная работа по социальной и политической философии современности. Популярное высказывание на сей счет гласит, что названную книгу за Западе либо читали все, либо делают вид, что читали. После этой работы категория «справедливости» играет в социальной философии такую же роль, что и «истина» в логике. Теория Ролза не претендует на разработку какой-то определенной концепции справедливости. По существу она может рассматриваться как «общее концептуальное поле для соперничающих теорий справедливости, по крайней мере рационального типа» (В. Григоров).

Обновив базовую концепцию государства современного западного типа, Ролз предложил новую модель гипотетического «общественного договора», позволяющую регулировать критику и реформирование общественных институтов вобществах ценностно-плюралистического типа, в которых не существует какой-то общепризнанной концепции добродетели. Руководствуясь базовыми принципами справедливости и приводя в соответствие с ними реальные институты, «люди, занятые в этих институтах, могут сказать друг другу, что они сотрудничают на условиях, на которые они согласились бы, будучи свободными и равными личностями, чьи взаимоотношения строятся на честности» (Ролз). Исходную гипотетическую ситуацию заключения «общественного договора» Ролз мыслит как собрание обычных мужчин и женщин, которые, однако, находятся за «занавесом неведения»: они не знают свое положение в классовой и социальной структуре общества, им неизвестна сравнительная мера их природных дарований, умственных способностей и т. д., им также не известен экономический и культурный уровень развития их общества. Рационально обсуждая принципы своего последующего сосуществования, эти люди, согласно Ролзу, придут к соглашению о принятии двух базовых принципов политического и социального сосуществования:

1. Принцип равной свободы: каждый человек должен иметь максимум свободы, совместимой с максимальной степенью свободы других людей.

2. Принцип регулирования неравенства, который гласит, что социальное и экономическое неравенство должно быть организовано таким образом, чтобы:

2.1. вести к наибольшей выгоде наименее преуспевающих (не переходя грань, за которой это справедливое распределение начнет разрушать ту выгоду, которую все общество, а значит и его наименее обеспеченные члены, получают от деятельности более талантливых индивидов);

2.2. оставлять открытым для всех должности и положения в условиях честного равенства возможностей.

Именно с опорой на эти два принципа справедливости можно определять направление улучшения и развития социальных и политических институтов, а также дополнять их конкретными теориями справедливости.

Работа Дворкина рассматривает теорию Ролза с точки зрения базовых и, как он полагает, более фундаментальных философских и политических принципов. Тем самым он ставит ее в более широкий контекст, выявляя ее особенности на фоне построения других возможных концепций социального и политического устройства. В частности, в предлагаемом фрагменте рассматривается понятие договора и вводится типология наиболее общих возможных стратегий построения политических теорий, в различной степени руководствующихся определенными целями, правами и обязанностями. Тем самым нам предлагается своего рода карта магистральных течений политической теории, позволяющая идентифицировать те концепции, с которыми мы сталкиваемся при публичном обсуждении различных вариантов социальной политики, а также позволяющая определить основные принципы, которыми явно или латентно руководствуются конкретные программы реформирования определенных социальных институтов и, в частности, судебной системы.

Виталий Куренной

[1] John Rowls, A Theory of Justice (Cambridge, MA: Harvard University Press, 1971.) Существует довольно спорный перевод этой главной работы Ролза на русский язык (Теория справедливости. Новосибирск: Издательство Новосибирского университета, 1995).