Франческая Граната: Экспериментальная мода

Франческая Граната

Издательство «Новое литературное обозрение» представляет книгу доцента Школы дизайна Парсонс (Нью-Йорк) Франчески Гранаты «Экспериментальная мода. Искусство перформанса, карнавал и гротескное тело» (перевод Екатерины Демидовой).

Как проявляются гротеск и карнавал в моде? Как мода связана с искусством перформанса? Может ли экспериментальная мода стать мейнстримом? Книга Франчески Гранаты посвящена провокативным и эксцентричным явлениям, которые уводят далеко от привычных представлений не только о высокой моде, но и о теле. В центре внимания автора — творчество дизайнеров, которые вошли в историю моды смелыми экспериментами: Рей Кавакубо, Джорджина Годли, Мартин Маржела, Бернард Вильгельм, мастер перформансов Ли Бауэри. Всем им удалось сместить границы телесного, поколебать общепринятые представления об эталонном теле, абсолюте классического стиля, о феминности, о самой топографии тела. Исследуя феномен гротескного тела, оказавшегося в центре экспериментов модельеров конца XX века, автор опирается на теорию гротеска, разработанную М.  М. Бахтиным. Явления смещения, деконструкции, поиск латентных смыслов телесного в сфере экспериментальной моды рассмотрены сквозь призму идей З. Фрейда, Ж. Деррида, М. Фуко и других интеллектуалов. Вошедшие в книгу интервью автора с участниками необычных перформансов и творцами экспериментальной моды — вдовой Ли Бауэри, Джорджиной Годли — погружают читателя в период 1980-х годов, разворачивают широкую панораму идей, тенденций, которые во многом определили современное отношение к телесности и моде.

Предлагаем прочитать отрывок из главы «Карнавальная иконография. Бернард Вильгельм».

Карнавальные практики

Работая над коллекцией «Осень — зима 2002/03», Вильгельм обратился не только к традиционной карнавальной иконографии, но и к одному из своих излюбленных приемов — карнавальной практике фарсового переназначения и переосмысления, приводящего к комическому несоответствию сущности предмета и отведенных ему функций. Она наложила свой отпечаток на саму коллекцию (в том числе и вполне буквальный — в виде принтов и декоративных деталей) и была привнесена в постановку презентационного модного шоу. В обоих случаях главное несоответствие формы и содержания заключалось в том, что в инфантильно легкомысленную упаковку были вложены мрачные темы войны и смерти, и наоборот.

Показ коллекции, состоявшийся в Париже в марте 2002 года, проходил под аккомпанемент транслировавшихся в записи новостных передач германских телеканалов. По подиуму дефилировали модели в ярких одеждах с разноцветными узорами и принтами, в то время как из динамиков доносились безрадостные сообщения о террористических атаках и коррупции в СДПГ (Социал-демократической партии Германии), периодически сменяющиеся более оптимистичными новостями спорта и прогнозом погоды. Поскольку новости зачитывались на немецком языке, большая часть аудитории, вероятнее всего, не могла по-настоящему вникнуть в их содержание. Однако можно предположить, что диссонанс между модным дефиле и сопровождающим его текстовым саундтреком был очевиден даже для зрителей, не знающих ни слова по-немецки, — особенно если принять в расчет ассоциации, связывающие раздающийся из радиоточки в Париже голос немецкого диктора с событиями Второй мировой войны. Этот контраст подчеркивало обилие забавных принтов и мельтешение арлекинских ромбов — визуальная какофония коллекции усиливала ощущение абсурдности происходящего. Эффект комического несоответствия, которого добился Вильгельм, соединив смешное и ужасающее, несет в себе больше мрачного подтекста, нежели эксперименты Маржела. В дальнейшем Бернард Вильгельм глубже исследовал эту тему, сняв в сотрудничестве с мастером видеоарта Олафом Бройнингом короткометражный модный шоу-фильм с элементами комедии и хоррора.

И если содержание сопровождавшего показ чужеродного и, вероятно, временами вызывавшего недоуменное раздражение словесного потока могло остаться за гранью понимания для большей части аудитории, то изобразительный язык принтов и вышивок был достаточно красноречивым и доходчивым. Сюжеты вышивки и принтов, использованных в этой коллекции, воспроизводят некоторые мотивы, традиционные для персональной иконографии Вильгельма, которая сама по себе сочетает множество несочетаемых элементов — от религиозных символов (всевидящее око и ангелы, поднимающиеся по уходящей в небеса лестнице) до веселых картинок (Аладдин, теряющий туфлю, звери, играющие с лягушкой, и т. п.) и зловещих сцен насилия. Примером ужасного в иконографии Вильгельма может служить вышитая на трикотажной кофте голова повешенного человека (ил. 12).

Ил. 12. «Голова повешенного». Вышивка на свитере из коллекции Бернарда Вильгельма «Осень — зима 2002/03». Из собрания антверпенского Музея моды. Фотография Франчески Гранаты. Публикуется с разрешения Музея моды, Антверпен (MoMu, Antwerpen)

Здесь мы вновь сталкиваемся с намеренно созданным фарсовым диссонансом, поскольку по-детски наивная техника, в которой выполнена вышивка, явно противоречит страшному содержанию рисунка. Это напоминает то, что сегодня принято называть «аутсайдер-артом» (outsider art). Однако если рассмотреть данное изображение в контексте всей коллекции «Осень — зима 2002/03», можно предположить, что Вильгельм позаимствовал этот образ смерти у комедии дель арте и площадного кукольного театра, «где смерть [персонажа] может быть комическим эпизодом и пародией убийства».

По мнению Роберта Стэма, в контексте комедии дель арте такие элементы сюжета следует воспринимать не как сцены «гибели или мучений реальных людей, но как карнавальное действо и ритуал». Подобное отношение к смерти проистекает из карнавальных традиций, воспевающих круговорот жизни и смерти. Характерные для карнавальной атмосферы мотивы возрождения и перерождения позволяют с воодушевлением воспринимать и то, и другое. Пожалуй, один из наиболее ярких примеров этого — Totentanz, или «пляска смерти», широко распространенный в визуальной культуре европейского Средневековья сюжет, который также нашел свое отражение в работах Бернарда Вильгельма. Следует заметить, что в контексте настоящих, имевших место в историческом прошлом карнавалов шутливые сюжеты на тему смерти, позволявшие дистанцироваться от сути этого явления и получать удовольствие от зрелища, несли в себе определенную опасность, связанную с «компенсацией униженности» (Сталлибрасс и Уайт). И это опасность по-настоящему, а не в шутку, демонизировать маргиналов социальной иерархии, противопоставляя их осмеиваемым персонам и авторитетам.

Среди моделей с вышивкой из коллекции «Осень — зима 2002/03» особо выделяется хлопковая фуфайка, которая, согласно ярлыку, называется «Angel Eyes» — «Глаза ангела». Она была изготовлена в двух вариантах: из белого трикотажа с черным вышитым рисунком и из черного трикотажа с белым вышитым рисунком. В целом этот выполненный в технике машинной вышивки рисунок состоит из нескольких картин, и одна из них перекликается с содержанием новостных репортажей, которые сопровождали показ коллекции, — это сцена воздушной бомбардировки, изображенная в характерном для многих графических работ Вильгельма наивно-упрощенном стиле. Сперва эту сцену можно не заметить, поскольку ей отведено место на правом рукаве, при том что и вся остальная площадь фуфайки покрыта разнообразными вышитыми изображениями. Однако при ближайшем рассмотрении в ней (как и в постановке презентации коллекции) обнаруживается нечто абсурдное: некоторые нарисованные человечки, спасаясь бегством от рвущихся бомб, делают это с радостной улыбкой. В целом картины, вышитые на фуфайке, вызывают смешанные чувства — в них есть и что-то смешное, и что-то тревожащее. Здесь странным образом соседствуют привалившийся к дереву человек в средневековом одеянии, электроннолучевая трубка от телевизора, группа поднимающихся по лестнице ангелов, срубленное дерево, портрет Майкла Джексона, а также аккуратно вышитые крестиком инициалы самого Бернарда Вильгельма.

Ил. 13. «Бомбардировка». Вышивка на фуфайке из коллекции Бернарда Вильгельма «Осень — зима 2002/03». Из собрания антверпенского Музея моды. Фотография Франчески Гранаты. Публикуется с разрешения Музея моды, Антверпен (MoMu, Antwerpen)

Используя вышивку для воспроизведения знаковых для современной массовой культуры образов и/или исследования болезненных тем (война, разрушение окружающей среды и т. п.), Вильгельм идет тем же путем, что и некоторые другие художники, среди которых достаточно много мужчин, использующие «не по назначению» типично женские и прочно ассоциирующиеся с домашним хозяйством традиционные техники рукоделия. При этом возникает противоречие между формой художественного произведения и его содержанием. Наглядным свидетельством распространенности этих практик стала выставка Pricked: Extreme Embroidery — «Исколотые. Экстремальная вышивка», где были представлены работы современных европейских и американских художников, а также возрождение интереса к творчеству Алигьеро Боэтти, итальянского художника XX века, связанного с художественным течением арте повера, но по-настоящему прославившегося своими вышитыми картами мира.

Новое Татьяна Пигарева Испания от И до Я Сергей Сергеев Русское самовластие. Власть и ее границы: 1462–1917 гг. Катерина Михалева-Эгер 350 лет современной моды Леонид Чутко Сил нет Катя Колпинец Формула грез Сергей Плохий Забытые бастарды Восточного фронта Дэвид Чиверс, Том Чиверс Цифры врут. Как не дать статистике обмануть себя Пол Стейнхардт Невозможность второго рода Стивен Хоффман Пять сил, изменяющих все Уолтер Айзексон Взломавшая код Рустам Александер Закрытые. Жизнь гомосексуалов в СССР 3D-каркасы для восстановления костной ткани Платиновый бутерброд для спинтроники