Только трон!

В России любые попытки ограничить самодержавие оканчивались самовластьем

Четыре года прошло с того момента, как современная российская история круто поменяла свой ход. Это произошло в тот день, когда Владимир Путин дал согласие на арест Михаила Ходорковского. Хотя в тот день, я думаю, он еще не осознавал, на...

Четыре года прошло с того момента, как современная российская история круто поменяла свой ход. Это произошло в тот день, когда Владимир Путин дал согласие на арест Михаила Ходорковского. Хотя в тот день, я думаю, он еще не осознавал, на что себя обрекает.

Среди версий того, зачем понадобилось Владимиру Путину арестовывать Михаила Ходорковского, наиболее популярны две. Согласно первой — очень страшной — олигарх собирался как-то неправильно продать часть своей компании «ЮКОС» американцам, что навсегда лишило бы Россию ее нефтегазового суверенитета. Согласно второй — еще более страшной — Ходорковский намеревался «купить» Государственную Думу и устроить легальный переворот, перераспределив властные полномочия по модели премьерско-парламентской республики. Обе версии выглядят неосновательными. Но не в этом суть. Предположим сейчас, что вторая является правдой. Что Ходорковский хотел устроить у нас олигархическую республику.

Когда в начале января 1730 года четырнадцатилетний император Петр II неожиданно скончался от оспы, Верховный тайный совет, исполнявший роль правительства, нарушил завещание императрицы Екатерины I (по нему трон должен был перейти двухлетнему сыну Анны Петровны Карлу-Петеру-Ульриху) и призвал на царство племянницу Петра Великого, курляндскую герцогиню Анну Иоанновну. Условием возведения на трон было ее согласие на ограничение своей самодержавной власти. Согласно «кондициям», Анна не могла без согласия Верховного совета объявлять войны и заключить мир, вводить новые налоги, расходовать деньги из государственной казны. А кроме того — отнимать у дворянства имения без суда, раздавать вотчины и деревни и производить самовольно в чины выше полковника.

Анна Иоанновна подписала «кондиции», но затем, уже в Москве, обнаружив, что среди дворянства, опасающегося чрезмерного усиления представленных в Верховном тайном совете фамилий, план «верховников» непопулярен, разорвала их и вступила в неограниченные самодержавные права. Весьма многие образованные люди того времени выступали на стороне Анны Иоанновны против «верховников». В русской и советской историографии также было принято смотреть на них крайне неодобрительно, пренебрежительно именуя их план ограничения самодержавия «затейкой». Считалось, что «затейка» вела Россию к некоей форме олигархической республики, то есть фактической узурпации власти. В то время как отказ Анны от «кондиций» представлялся как возвращение к законному порядку и форме правления — неограниченному самодержавию. Как сохранение нашего, так сказать, суверенитета.

Оставим в стороне ту простую истину, что никаких законных прав на престол у Анны Иоанновны не было. И что ее воцарение также было узурпацией власти в результате «двойного переворота». Самым удивительным казалось мне всегда то, что, отликовав в рассказе об этих событиях по поводу сохранения самодержавного правления и разрушения коварных олигархических планов его утеснителей, традиционная русская историография переходила к характеристике самого правления Анны Иоанновны и, будто напрочь забыв содержание предыдущей серии, рисовала его в самых мрачных тонах — фаворитизм, засилье немцев, бироновщина и безвременье, свирепство Тайной канцелярии (уничтоженной Екатериной I и вновь учрежденной курляндской герцогиней).

Так в чем же прибыль? — недоумевал я. Зачем мы радуемся, что Анна спасла Россию от «верховников»? Взошедшая на трон незаконно, она не сумела установить твердый и законный порядок наследования престола. Назначенный ею наследник, ее малолетний внучатый племянник Иоанн Антонович, был свергнут через год после воцарения. Взошедшая на трон в результате «ночного переворота» дочь Петра Великого Елизавета также заботилась о законном наследнике. Однако этот наследник — император Петр III (тот самый Карл-Петер-Ульрих, который должен был стать российским монархом по завещанию Екатерины I еще в 1730 году) — через полгода после вступления на престол был просто задушен любовником собственной жены.

Где же он, наш пресловутый суверенитет? Почему мелкая немецкая принцесса так легко захватила российский трон, убив своего мужа — относительно законного наследника короны — руками своего любовника? Да потому что после смерти Петра Великого ни одно самодержавное правление в России не могло считаться вполне законным и ни одно завещание по поводу наследования трона не было выполнено. В результате русская монархия была не самодержавием (наследственно передаваемой властью), а самовластием. Тот, кто находился на троне, мог отменять любые законы и договоренности, в том числе те, благодаря которым он сам получил престол. Основой его неограниченной власти было то обстоятельство, что он мог раздавать чины и земли тому, кто ему был угоден, и без всякого суда отнимать их у тех, кто ему был неугоден. И весь наш суверенитет болтался сосиской, подвешенной за три эти незамысловатых пункта: кто раздает и отнимает земли, дает чины и ссылает в Сибирь — тот и царь наш, и бог.

И может быть, думаю я, пройдет еще два-три века, и мы созреем настолько, что даже вернемся к «затейке верховников»? Дойдем даже до того, чтобы ограничить наш «суверенитет», то есть запретить нашим царям по своему усмотрению раздавать и отнимать вотчины и ссылать в Сибирь.