Не въезжай — убьем

ФСБ запретила правозащитнице Валентине Чупик въезд в Россию на 30 лет. Трудовые мигранты в стране остались без своего главного защитника

В ночь на 25 сентября в аэропорту Шереметьево была задержана руководитель правозащитной организации «Тонг Жахони» Валентина Чупик. Чупик — главный защитник всех трудовых мигрантов в Москве и, в общем, в России: многие годы именно она вовсю моталась по отделениям полиции и вытаскивала приезжих, на которых силовики навешивали порой несуществующие правонарушения. Кроме того, Валентина с утра до ночи оказывала юридическую помощь всем желающим: практически любой мигрант из Узбекистана, Кыргызстана или Таджикистана знает ее телефон. Теперь помощь понадобилась самой Чупик: ФСБ вручила ей бумагу о том, что въезд в страну Валентине запрещен до 2051 года на основании того, что она живет по поддельным документам беженца. Эти бумаги Чупик успела прислать корреспонденту «Новой», после чего связь с ней прервалась, и где она находится в данный момент — неизвестно.

Сама Чупик родом из Узбекистана, но была вынуждена бежать оттуда в 2005 году после событий в Андижане, когда безумный диктатор Каримов расстрелял протестующих людей: Валентина тогда тоже пострадала, ее, по собственным словам, пытали сотрудники Службы национальной безопасности.

Укрывшись в Москве, Чупик создала организацию помощи мигрантам, которая за десятилетие с лишним стала костью в горле у российских силовых структур

(в первую очередь — у МВД). Правозащитница, в числе прочего, резко критиковала принимаемые в стране законопроекты, связанные с трудовыми мигрантами, особенно последнюю версию федерального законопроекта о миграции, работа над которым сейчас идет в правительстве («Новая» подробно писала о нем: разработчиками документа являются МВД и Минцифры, фактически закон полностью меняет систему взаимоотношений России с трудовыми мигрантами, отсекая нелояльных и, по сути, возвращая визовый режим).

Поэтому когда МВД заявляет, что обнаружило фальсификацию в документах беженца у самой Чупик, это как минимум вызывает вопросы. «Подделка» обнаружилась в тот момент, когда самой Чупик не было в стране (в момент задержания правозащитница прилетела из Армении), то есть Валентина чисто физически не имела возможности возразить или оспорить документ — хотя по закону на это дается месяц. К тому же, свидетельство о том, что она беженка, Валентине было продлено в марте, а нарушение было обнаружено именно в тот момент, когда Чупик вступила в публичную дискуссию с госпропагандой и правительственной машиной (вступила в меньшинстве) о новом законопроекте. Удивительное совпадение!

Не говоря уже о том, что сложно найти в российской миграционной правозащите большего крючкотвора (в хорошем смысле), чем сама Чупик: любой обратившийся к ней мигрант знает, что она, прежде чем им помочь, всегда требует рассказать, как оформлены документы, чтобы самой найти потенциальные нарушения и рассказать, как законным путем можно их исправить. Предъявление такого обвинения Чупик очень похоже на попытку дискредитации ее самой. Да и срок запрета на въезд слишком уж демонстративный:

защита мигрантов — еще не оскорбление России и русских людей, за которое дают пожизненный бан, но уже близкий к тому грех.

Где сейчас Чупик — доподлинно неизвестно. Правозащитникам из «Гражданского содействия» (Минюст считает эту организацию «иноагентом») она сказала, что находится в каком-то закрытом помещении без адвоката. Своим помощникам Валентина успела сообщить, что телефон у нее отбирали сотрудники ФСБ. Ее коллеги и помощники опасаются, что Чупик депортируют в Узбекистан, где женщину снова ждут пытки (справедливости ради, уголовного дела на нее там не заведено). Вряд ли это первичная цель российских силовиков. Они с удовольствием позволяют спецслужбам центрально-азиатских республик хозяйничать на своей территории, похищая неугодных режиму и вывозя их на родину в тюрьмы и подвалы. Но, по большому счету, Чупик не нужна самой сегодняшней России: в ситуации, когда ксенофобия вновь становится частью цивилизационного конструкта государства, любой человек с лояльным отношением к «чужим» становится неудобным.

Можно было бы предполагать эксцесс исполнителя: что Чупик таким образом мстит некий полицейский чиновник среднего ранга за какую-то локальную победу Валентины. Но решение по человеку с таким уровнем публичности вряд ли могло приниматься на уровне даже начальника одного конкретного отдела полиции. Впрочем, даже и без четко прописанного бенефициара депортации Чупик понятно, кто стал главным пострадавшим. Все трудовые мигранты в России в одну секунду остались без своего основного защитника и один на один с правоохранительной системой страны. С системой, о методах которой и безо всяких правозащитников знают даже россияне, а не только приезжие.

Пожалуй, единственный человек, кто сейчас способен помочь Валентине Чупик, это Уполномоченный по правам человека Татьяна Москалькова, которая имеет опыт борьбы и — более того — победы в схватке за жизнь и свободу конкретных людей. «Новая» публично обращается к Татьяне Москальковой с просьбой разобраться в ситуации и помочь Валентине Чупик.