Человек Че

Проникнуть сквозь напластования легенд и мифов к живому Че уже почти невозможно. Он был убит всего-то сорок лет назад, но почти недоступен для восприятия, как ветхозаветный пророк, вопиющий из древней пустыни. Он превратился в лозунг, в...

Проникнуть сквозь напластования легенд и мифов к живому Че уже почти невозможно. Он был убит всего-то сорок лет назад, но почти недоступен для восприятия, как ветхозаветный пророк, вопиющий из древней пустыни. Он превратился в лозунг, в схему, в идеологическую пилюлю, которой пытаются подсластить марксизм, в козырного туза, которого политические шулеры вытягивают из рукава. Все его используют. Кастро освящает им свой допотопный режим, Аргентина гордится им наряду с Марадоной, левые политики предъявляют его как свидетельство собственной полноценности, а все остальные носят его портрет на майках. Недавно я видел его героическое лицо на вывеске забегаловки «Варадеро» на Каширском стройрынке. Бедный Че.

Человечество сожрало Че Гевару. От живого Че, от человека Че остались разрозненные ошметки. Они разбросаны по миру. Его отрубленные руки хранятся на Кубе, а гильза с щепоткой его табака хранится в Майами, в доме бывшего агента ЦРУ Феликса Родригеса. А куда делась пуля, которой его убили? Я не знаю, но, возможно, ее до сих пор носит на цепочке какая-нибудь смуглая черноволосая девушка в Боливии, получившая ее в подарок от дедушки, когда-то служившего в рейнджерах.

Да и живых деталей жизни Че сохранилось не так уж много. Эту жизнь так обильно полили сиропом героического мифа, что подлинные факты приходится из этого сиропа буквально выдирать. Живой Че совсем не обязательно понравился бы его фешенебельным поклонникам, сегодня танцующим в ночных дискотеках. Известно, что он с детства не любил мыться, потому что холодная вода провоцировала у него приступы астмы. Странным образом это было его силой: во время путешествий по Латинской Америке и военных действий на Кубе и в Конго он совершенно не страдал от отсутствия душа. Люди, встречавшиеся с ним во время войны на Кубе, вспоминают, что от него исходил давний, застарелый запах пота.Че Гевара любил собак. Не породистых аристократических псов с родословной, а безродных дворняг, проводивших время на пустыре за министерством промышленности, которое он возглавлял. Он их там прикармливал. Возможно, он чувствовал с ними родство: они были, как и он, свободными, нищими, независимыми, витальными существами. Они всегда могли бежать куда хотят и тяпнуть кого угодно. С одним из псов, по имени Муралья, он подружился до такой степени, что брал его на заседания коллегии. Бывшие сотрудники Че вспоминают, что утром, заходя в лифт, видели министра, который в компании пса ехал на работу.

Мы живем в странное время потери человека. Человек превращается в неопределенную массу свойств, каждое из которых ничего не значит. Кто угодно может быть кем угодно. Битцевский маньяк, которого сейчас судят за 63 убийства, оказывается благообразным мужчиной с неплохо поставленной речью. Бравые офицеры с приятными энергичными лицами оказываются садистами и ворами. И немногие подробности о жизни Че, дошедшие до нас, скорее вызывают растерянность, чем дают уверенность. Он любил собак? Ну и что? Гитлер тоже любил собак, а Басаев, надо полагать, тоже умел долго обходиться без душа.Может быть, тогда Че — это его политические убеждения? Я не хочу влезать в заунывные споры о подлинном и фальшивом марксизме, но Че Гевара как политический философ вряд ли войдет в историю. Да и как военный практик тоже. В истории двадцатого века было немало людей, которые умели развернуть партизанские действия не хуже него. Отто Скорцени, наверное, дал бы ему сто очков вперед по части передвижения по вражеским тылам, а Скорцени ведь воевал не с боливийской, а с Красной армией. Так что же тогда остается?

Остается молодой бродяга, которого не могло остепенить кресло министра. Остается мужчина, не желавший стареть на номенклатурных должностях. Остается искатель приключений, который рыскал по свету, выискивая войну себе по вкусу. Остается не очень хороший врач, предпочитавший стрелять в людей, а не лечить их. Остается человек, заплутавший в схоластике марксизма, как в иссушенном лесу, и выпрыгнувший из этого бумажного леса в настоящие, страшные, пахнущие смертью джунгли.

Будучи президентом Наци-онального банка на Кубе, Че отказался от зарплаты и не покупал своим детям молока. «Пока хоть один ребенок в мире голодает, моя семья тоже обязана голодать — иначе какой из меня революционер?» Эта фраза, а также то обстоятельство, что Че Гевара и его семья ели мясо лишь раз в неделю, и по сей день восхищают многих, но в этой риторике что-то не так. Она фальшивит. Диссидент Вацлав Гавел был гурманом, устраивавшим для друзей раблезианские праздники на своей кухне. Предавал ли он этим нищих и голодных всей Земли? И о какой борьбе за счастье людей можно говорить, если ты, придя к власти, сразу же сажаешь их на карточки? Я думаю, многие кубинцы наверняка согласились бы, чтобы Че получал да хоть по три бифштекса в день — лишь бы им тоже были позволены простые радости пищи.

Че был революционным энтузиастом, который проповедовал бесплатный труд на пользу общества. Будучи министром, он постоянно выезжал в провинцию, где истово рубил сахарный тростник. И всех своих сотрудников он посылал рубить сахарный тростник. И все население Кубы тоже должно было рубить сахарный тростник. Возможно, в глазах Че это был апофеоз новых человеческих отношений, но в одной из книг о нем есть многозначительный эпизод. Шофер, который привез Че и его товарищей рубить тростник, остался сидеть в автобусе. Он не испытывал никакого желания убиваться на добровольных, но обязательных работах. Че набросился на него. Он требовал, чтобы шофер немедленно брал в руки мачете и шел в поле. Только наивный западный левак вроде Сартра, который, кстати, с идиотской напыщенностью называл Че «самым совершенным человеком нашей эпохи», мог увидеть тут борьбу за создание новых отношений между людьми.

Жан-Поль Сартр, конечно, был знатным европейским писателем, но он никогда не был на советской овощебазе. Те же, кто в советские годы проводил там время по разнарядке, перебирая картофель и сортируя капусту, посмотрят на всю эту сцену с усмешкой.

Че был признанным партизанским командиром, что, однако, не помешало ему из рук вон плохо организовать свою последнюю партизанскую операцию. Лагерь был разбит на открытом месте. Человек с соседнего ранчо без труда обнаружил чужаков. Рация быстро вышла из строя и работала только на прием, так что отряд Че ничего не мог сообщить о себе. Тамара Бунке по прозвищу Таня, которая должна была обеспечивать связь, выдала себя, приехав в отряд на машине, которая в ее отсутствие была обнаружена полицией. Когда читаешь обо всех этих ошибках и промахах, понимаешь, что генерал Судоплатов уж точно организовал бы операцию гораздо лучше.

Столкновения с армией заняли лишь небольшую часть времени, которое Че провел в джунглях. Все остальное время он водил своих людей по безлюдным местам, где не было воды, по непроходимым лесам, где приходилось рубить мачете просеки, по холмам и горам, подъем на которые отнимал у бойцов последние силы. В так называемом тренировочном походе совсем не тренировочно, а по-настоящему утонули в реке двое бойцов. Самого Че мучили приступы астмы. Этот поход по джунглям пятидесяти изможденных революционеров во главе с астматиком производит впечатление то ли безумия, то ли абсурда. Куда они так настойчиво шли и с какой целью убивали боливийских солдат, которые были теми же самыми крестьянами, за счастье и свободу которых Че столь мужественно бился? К поставленной цели — поджечь Латинскую Америку — этот поход чуть ли не с самого начала не имел никакого отношения.

Моисей сорок лет водил евреев по пустыне, и они стали сильнее. Че семь месяцев водил партизан по джунглям, и они ослабли. Люди Че, попав в джунгли, провалились в каменный век. Они много недель не мылись. Вместо воды пили мочу. Лекарства закончились или пропали в схронах, обнаруженных армией. Иногда им удавалось купить у крестьян свинью, и они жарили ее на костре и ели. После этого их рвало. Но по вечерам на привалах железный Че рассказывал им о том, что революционер — это высшая стадия человека.

Суть последней войны Че Гевары, конечно, совсем не в заявленных им политических или военных целях. Суть в чем-то другом. Но в чем? Какое послание посылает нам в наше время измученный астмой, давно немытый, обросший аргентинец с пустым желудком и несломленной волей? В том, что следует сопротивляться, даже если нет шансов на успех? В том, что насилие бессмысленно, а вторгаться в чужие страны не надо? В том, что политическая идея, как людоед, способна сожрать людей? В том, что хорошее приключение стоит жизни?

Захватившие Че в плен военные вежливо попросили его сфотографироваться с ними. Они обращались с ним не как с врагом, а как с поп-звездой. Странно, что им не пришло в голову взять у него автограф или попросить надписать портрет любимой девушки. Снимок, сделанный 8 октября 1967 года в деревеньке Ла Игера, дошел до наших дней. Че стоит между офицерами боливийской армии, и лицо его беспросветно и мрачно.

Капитан Гари Прадо, захвативший его в плен, дослужился до генерала. Он заболел, стал инвалидом и передвигается на коляске. Он вступил в левую партию «Мир». К Че он не испытывает неприязни, и ему, видимо, можно верить. «Это был грязный, жалкий человек, голодный и больной. Где был его героизм? Это не был герой или борец, никакого страха он не внушал», — рассказывал Прадо. То же самое говорит агент ЦРУ Родригес: «Когда я увидел его в лохмотьях, то вспомнил его таким, каким он приезжал в Москву и к Мао Цзэдуну в Китай. Надменный человек в форме, и теперь вы видите этого человека здесь, и он выглядит, как нищий. Его форма превратилась в лохмотья, у него даже пары сапог не было, это были просто лоскуты кожи, обернутые вокруг ног. Мне стало его жаль, жаль как человеческое существо».

И снова над сценой поднимается туман безумия. Это безумие не только данного момента и часа, это бред и безумие всего человечества, заведшего себя в тупик, свихнувшего себе голову на вечных вопросах, превратившего себя в клубок сцепившихся псов, катающихся с континента на континент. Так кто же был Че? Астматик-аргентинец, плохой врач, неудачливый партизан, красивый мужчина, авантюрист и герой, которому невыносимо было смотреть на голодных детей? Дон Кихот, в окружении дворняг шествующий в страну, где нет печали? Им стало жаль его, как человеческое существо, и поэтому они его убили.