Сделаны в Китае

Эта страна задает такие масштабы, что не оставляет никому никаких надежд

Самое потрясающее событие на Олимпиаде в Китае — сам Китай. Эта страна настолько зачаровывала и удивляла меня, что местами я начисто забывал про спорт и чувствовал себя кем-то вроде русского Марко Поло, открывающего новую Поднебесную.Китай...

Самое потрясающее событие на Олимпиаде в Китае — сам Китай. Эта страна настолько зачаровывала и удивляла меня, что местами я начисто забывал про спорт и чувствовал себя кем-то вроде русского Марко Поло, открывающего новую Поднебесную.Китай задает другие масштабы. Мы привыкли гордиться тем, что живем в огромной стране. Но китайские — вернее, пекинские — размеры превышают все, нам привычное. По сравнению с сотнями роскошных небоскребов, построенных за последние десять лет в разных районах Пекина, все московские стройки кажутся провинциальным мелкостроем. Но не только в небоскребах дело. В Пекине огромно все, начиная от Храма неба и заканчивая стоянкой автобусов перед олимпийским пресс-центром. По Храму неба можно идти часами, а стоянка автобусов вполне могла бы по совместительству служить аэродромом.Мы привыкли считать Москву густонаселенным городом. А я однажды вечером пришел на площадь Тяньаньмэнь и решил, что начинаются народные волнения. Тысячи людей толпились на тротуарах. Я прикинул: известно, что площадь вмещает миллион человек, а сейчас занята примерно одна десятая. Это значит, здесь с шутками и прибаутками толпились тысяч сто китайцев, и я среди них. Такую массу людей в России не способна вывести на улицы ни одна партия. А в Пекине это обычные вечерние гулянья людей, пришедших посмотреть, как на главной площади страны на ночь спускают государственный флаг.Вдоль проспекта Чанъянь бесконечными рядами стоят футуристические билдинги, занятые корпорациями и банками, а еда в городе дешевая, как в сказке. Мой русский ум никак не мог освоить это событие. Как же так, бизнес процветает, а еда дешевая? У нас ведь бизнес есть способ сделать жизнь соотечественников невыносимой: низкие зарплаты, высокие цены… А в Пекине, этой мировой столице поднимающегося азиатского бизнеса, ты попадаешь в какой-то давешний, первобытный социализм: можно очень неплохо провести день, имея 100 юаней в кармане. Это примерно 15 долларов. На 50 юаней ты будешь сыт, а на остальные можешь кататься на такси. Такси баснословно дешевое.Всем этим я не хочу сказать, что нашел рай. Нищета, которую я видел в пекинских трущобах, нуждается в отдельном описании. Символом тяжелого, изнурительного труда стал для меня молодой парень в красно-черной форме «Милана», усталым сном грузчика спавший на дощатом помосте, водруженном на ряд старых, ржавых велосипедов. Еще я запомнил старуху, ходившую по модной улице Люличан, толкая перед собой деревянный ящик на колесах, и показывавшую рукой, что хочет есть.Китайской истории 5 тысяч лет, но китайцы производят впечатление молодого народа, который еще только открывает для себя мир. Они любопытны к иностранцам, и в вагоне метро я часто ловил на себе быстрые, тайные взгляды. Их девушки бойки и шустры и сами, первыми, заговаривают с тобой, как это сделала маленькая официантка в ресторане, пожелавшая узнать, кто я по профессии. Журналист? «Тогда не пишите, не пишите, не пишите о нас плохо!» — протараторила она звонким голоском, с комсомольским пафосом и наивностью ребенка. Я смущенно кивнул.Доброжелательность китайцев производит странное впечатление на человека, приехавшего из Москвы, где ежедневно 5 миллионов человек обзывают другие 5 миллионов человек «козлами». Я был изумлен, когда молодой мужчина — по виду клерк — предложил довезти меня в такси до метро, потому что он все равно туда едет. И в какой-то момент я стал опасаться спрашивать дорогу на улице. Это случилось после того, как китаец в белой майке и белых шортах (учитель начальной школы по профессии) потратил 40 минут, чтобы сопроводить меня к моей цели, а в конце церемонно пожал мне руку и заявил, что наша беседа навсегда останется в его памяти.Мы, русский с китайцем, всю дорогу беседовали на плохом английском, в чем уже можно было учуять насмешку истории. А беседовали мы с ним о русских героях. Он сказал, что ему особенно нравится русский герой Василий. Он видел его в кино. Что я могу сказать о нем? Да ничего. В России много героев, я не знаю, кого он имеет в виду. Он расстроился. Я судорожно соображал, чем утешить его, и тут до меня дошло, что он имеет в виду Чапаева! От Чапаева разговор плавно перетек к Путину, который вызывал у китайца уважение своей твердостью в противостоянии Америке, которая и его, этого учителя в белых шортах, достала своей всемирной экспансией. И за ним стоял весь его обширный, обильный людьми мир, простиравшийся на юг до небоскребов Гонконга и теплых вод Молуккского пролива.Китай самодостаточен. По радио в Китае передают только китайские песни, а в китайских магазинах — я имею в виду не бутики от Гуччи или Диора, а обычный гипермаркет — продаются только китайские товары. От чайников до трусиков, от посуды до компьютеров — все китайское. С тех пор, как в конце 1990-х и начале 2000-х я работал главным редактором компьютерного журнала, я считаю себя знатоком компьютерных брендов, но тут, в Китае, я открыл для себя целую кучу новых, местных. И как же они умудряются производить столько, что хватает на миллиард китайцев, и еще на весь оставшийся мир хватает тоже?Время в Китае имеет особую форму, подобную рисунку на флаге, который я видел в даосском монастыре Дунъюе. Вы этот рисунок наверняка видели тоже: янь перетекает в инь, а инь перетекает в янь. Так и прошлое в Китае перетекает в настоящее, а настоящее в прошлое. Зная это, несложно понять, почему китайцы на Олимпиаде завоевали больше всех медалей. Многие в Пекине говорили, что надо искать следы китайской фармацевтики, которая дает спортсменам силу и ловкость, а я удивлялся: ну что тут искать-то? В одной старой китайской книге я читал про пилюлю из киновари, которая превращала неживое тело в живое. Эту историю знает каждый образованный китаец. А что же тогда будет, если принять две такие пилюли? Тогда перворазрядник станет чемпионом мира, а хрупкий китайский юноша, имеющий наклонности к каллиграфии, мгновенно сделается боксером с зубодробительным ударом!Чуть ли не каждый день, проезжая на автобусе мимо олимпийского стадиона, построенного в форме ласточкиного гнезда, я думал о китайских императорах, которые по утрам обязательно съедали засахаренное ласточкино гнездо. Пурпур и золото были их цветами, а углы крыш в своих дворцах они украшали фигурками таинственных зверей. Одного из зверьков звали хоу, и он до сих пор сидит на колонне перед Запретным голосом и собирает в каменную чашу чистейшую нефритовую воду. Ее не может загрязнить пекинский смог, ее не могут отравить выбросы заводов, день и ночь кующих китайское благосостояние. И я думаю, что людям из ЦК КПК как-то удалось убедить зверька хоу, что императоров больше нет, а раз так, то нефритовую воду стоит отдавать спортсменам Китая, которые унаследовали в цветах своей формы древние пурпур и золото. И хоу отдали им воду, и они победили всех.