Трудовые ресурсы Китая

Напечатать Елена Баженова, Андрей Островский

К середине XX века численность населения Китая приблизилась к полумиллиардной отметке — 549,1 млн чел. Следующие 55 лет — с 1949-го по 2004-й дали огромный прирост — еще свыше 700 млн новых жителей страны. Общая численность в 2006 году по данным ЕСУ КНР составила 1,314 млрд чел.

Из материалов 5-й Всекитайской переписи населения 2000 года следует, что происходит постоянный рост численности населения КНР с преобладанием мужского населения над женским, уменьшение размера семьи, увеличение доли населения в трудоспособном возрасте и пожилого населения в возрасте свыше 60 лет, в национальном составе сохраняется подавляющее преобладание китайцев (ханьцев) — свыше 90% населения, происходит постоянный рост уровня образования с увеличением доли высшего и среднего специального, происходит быстрое снижение неграмотности — с 15% в 1982 году до 6% в 2000-м и увеличивается доля городского населения при сокращении сельского.

По данным переписи населения 2000 года общая численность населения составила I 267 млн чел. По сравнению с итогами переписи населения 1953 года (594,35 млн чел) число жителей Китая возросло более чем вдвое — в 2,2 раза — и КНР давно уже носит титул самой многонаселенной страны мира. В межпере- писные периоды динамика численности населения изменялась следующим образом: I) за 11 лет с 1953 по 1964 год абсолютный прирост населения составил 100,23 млн чел.; 2) за 18 лет с 1964 по 1982-й год — 313,6 млн.; 3) за 8 лет с 1982 по 1990-й год — 125,50 млн; 4) за 10 лет с 1990 по 2000-й год — 132,15 млн чел.; 5) с 2000 по 2005 год — 42,73 млн чел. (см. табл. I).

Возрастно-половая структура

Для планирования социального и экономического развития китайского общества первостепенное значение имеет динамика возрастного и полового состава населения. Она оказывает влияние на показатели рождаемости, смертности и естественного прироста, воздействует на все явления, связанные со здоровьем населения. Численность населения в трудоспособном возрасте зависит от распределения по возрасту и полу. Прогнозы половозрастной структуры дают основу для прогнозирования общей численности населения, анализа будущих изменений в показателях воспроизводства населения, в составе трудовых ресурсов.

В структуре населения Китая, как и во всем мире, мужчины традиционно преобладают над женщинами в ранних возрастных группах — до 45 лет. В дальнейшем в результате более высокой мужской смертности происходит выравнивание полов с последующим преобладанием женского населения за пределами фертильного возраста. До образования КНР, по различным данным, на 100 женщин приходилось 100—115 мужчин, в 1949 году это соотношение составляло 100:108,9[1].

В начале 50-х годов в связи с изменением социальных условий в стране состав населения по полу в раннем детском возрасте стал более нормальным. По данным переписи 1953 года, число мужчин на 100 женщин составляло 107,56. Доля мужчин составляла 51,81% общей численности населения, женщин — 48,19%. Однако в возрастных группах 73—13 лет, 14—17 лет и 18—35 лет превышение мужчин было заметным. В результате общее превышение числа мужчин над женщинами в 1953 году составляло 21,6 млн чел.[2] В дальнейшие годы изменение соотношения между мужчинами и женщинами носило неоднозначный характер. Своего минимального показателя оно достигло в 1964 году — 100:105,5 и в дальнейшем постепенно увеличивалось до 100:106,3 в 1982 году, 100:106,6 в 1990-м и 100:106,74 в 2000-м.

С начала 50-х годов происходил незначительный рост доли женщин в общей численности населения Китая с 48,04% в 1949 году до 49,18% в 1996-м3. Однако с середины 90-х годов доля женщин в общей численности населения Китая стала вновь снижаться в результате реализации демографической политики, направленной на создание однодетной семьи. С начала 70-х годов китайское руководство проводит демографическую политику, направленную на ограничение числа детей в семье. В результате почти тридцатилетних усилий Китай успешно нашел свой путь комплексного решения демографической проблемы — постепенно сформировалась система регулирования роста населения, в том числе его отдельных характеристик и планового деторождения, удалось поставить под контроль чрезмерный рост численности населения.

В последние годы коэффициент рождаемости составляет 12,4 промилле (2003 год, на I 000 населения); коэффициент суммарной рождаемости равен 1,8 (соответственно 33 и 5,8 в начале 70-х годов), и по этим показателям Китай вошел в число стран с низкой рождаемостью. Среди женщин фертильного возраста средний возраст вступления в брак повысился до 24 лет, а средние размеры семьи уменьшились с 4,8 человека в 1971 году до 3,44 человека в 2000 году4.

Двадцать пять лет назад ЦК КПК обратился с открытым письмом к членам партии и Коммунистического союза молодежи (KCMK) с призывом возглавить движение за ограничение роста населения под лозунгом «один ребенок на одну семью». Претворение в жизнь установок, сформулированных в этом открытом письме, принятом в 1991 году ЦК КПК и Госсоветом КНР, «Решении об активизации работы по планированию рождаемости и строгому ограничению роста численности населения», а также обнародованному в мае 2000 года «Решении ЦК КПК и Госсовета КНР об усилении работы по планированию рождаемости и стабилизации ее низкого уровня» имели результатом существенное снижение рождаемости — общее число деторождений на одну женщину снизилось до уровня ниже уровня замещения (1,8), а коэффициент естественного прироста населения уменьшился до шести человек на тысячу населения и Китай переместился в категорию стран с низким уровнем рождаемости5. Причем Китай стал первой из развивающихся стран, достигших этой цели. Сдерживание роста населения не только способствовало улучшению условий жизни народа, но таким образом Китай внес свой вклад в стабилизацию демографической ситуации в мире в целом.

Несмотря на постепенное увеличение доли женщин в общей численности населения КНР с 1949 по 1996 год, разрыв по показателям абсолютной численности мужчин и женщин продолжал расти. Если в 1953 году количество мужчин превышало количество женщин на 20 млн чел., в 1978 году — на 30 млн чел., в 1989 году — на 35 млн чел., то в 1996 году разрыв вновь сократился до 20 млн чел., как в начале 50-х годов. В 2000 году результаты 5-й Всекитайской переписи зафиксировали значительное превышение рождений мальчиков над девочками — до 100:122,65 в целом по стране и 100:115,5 в городах, 100:121,4 в поселках и 100:125,5 в деревнях6. Поэтому в начале XXI века разрыв между численностью мужского и женского населения в Китае уже достиг 40 млн чел., что не может не оказать воздействия на половозрастную структуру населения страны через 20—25 лет, когда родившиеся во 2-й половине 90-х годов XX века и в начале XXI века мужчины вступят в брачный, а женщины — в фертильный возраст. Таким образом, уже в настоящее время в КНР возникает нехватка невест, что оказывает серьезное влияние на возрастную пирамиду населения Китая (см. табл. 2).

Возрастной состав населения — важная составляющая демографической ситуации в любой стране. Co времени образования КНР возрастная структура населения претерпела огромные изменения, в ней нашли отражение все сдвиги демографических процессов за последние десятилетия. Co времени проведения переписи 1953 года нарастал удельный вес молодых возрастов — до 14 лет, однако после достижения максимума в 1964 году — 40,69% их доля уменьшилась почти вдвое - 33,6% в 1982 году, 27,7% в 1990-м и 22,9% в 2000-м. В дальнейшем доля молодых возрастов до 14 лет снизилась до 18,5% в 2006 году при растущей тенденции к дальнейшему снижению, о чем свидетельствуют данные переписи населения КНР 2000 года по возрастной структуре.

В демографической статистике используются различные группировки населения по возрасту. С точки зрения социально-экономического прогноза важнейшими возрастными группами следует считать группы в возрасте 0—14, 15—64 и 65 и более лет, которые позволяют выделить население трудоспособного возраста. В абсолютном выражении общая численность населения в возрасте от 15 до 64 лет увеличивалась с 352,5 млн чел. в 1953 году до 620 млн чел.

в 1982-м и до 888 млн чел. в 2000-м. В настоящее время продолжается рост абсолютной численности этой возрастной группы — до 950,8 млн чел. (72,3% общей численности населения) в 2006 году и будет продолжаться примерно до 2020-2030 годов, когда общая численность выбывающих из трудоспособного возраста будет превышать общую численность входящих в трудоспособный возраст.

Пока трудовых ресурсов в Китае достаточно, но происходит их старение. Если в 1953 году доля населения в возрасте 65 лет и старше составляла всего 4,41% общей численности населения, а в 1964 году снизилась до 3,56%, то в дальнейшем она начала расти и составила 4,91% в 1982 году, 5,57% в 1990-м и 6,96% в 2000-м. В начале XXI века доля пожилого населения стала увеличиваться еще более быстрыми темпами и в 2004 году уже составила 7,6%. Население Китая неуклонно стареет за счет роста доли населения в возрасте 65 лет и старше — с 90 млн чел. в 2000 году до 339 млн чел. 2050-м. Так что, по прогнозам, доля пожилого населения возрастет с 6,96% в 2000 году до 23,8% в 2050-м, а демографическая нагрузка на население в рабочем возрасте (доля населения 65 лет и старше к населению в рабочем возрасте) увеличится с 10,54% в 2000 году до 37,52% в 2050-м7.

Проблемы занятости населения

1 Подробнее см.: 1996-2050 нянь Чжунго дзинцзи шэхуэй фачжань чжанытоэ-цзоусян сяньдайхуады гоусян (Стратегия социально-экономического развития Китая в 1996—2050 годы — взгляд на путь к модернизации). Пекин, 1997. С. 468-494.

Огромное население КНР оказывает постоянное, все нарастающее давление на решение многих экономических проблем, и прежде всего на проблему занятости. По-прежнему значительная часть населения используется в отраслях с большой долей живого труда, прежде всего в сельском хозяйстве, где в конце 90-х годов рабочая сила составляла свыше половины всего занятого населения.

Таблица 3

Изменение доли занятого населения в общей численности населения КНР в 1949-2000 годах

Год____________ Население (млн чел.) Занятое население (млн чел.) Доля (%)

По абсолютной численности экономически активного населения КНР находится на первом месте в мире. По данным переписи населения в 1990 году, общая численность трудоспособного населения — мужчин в возрасте 15—60 лет и женщин в возрасте 15-55 лет в 1990 году составила 679,03 млн чел. (60,1%), а по данным переписи населения 2000 года — 805,7 млн чел. (64,8%). В 2004 году этот показатель составил уже 826,0 млн чел.® Этот фактор оказывал свое давление на динамику численности занятого населения на протяжении всех 50 лет существования КНР, и в 2000 году общая численность занятого в общественном производстве населения КНР составляла 720,85 млн чел. (или 56,8% общей численности населения), а в 2005 году - 778,8 млн чел. (59,6%), что заметно превышает не только показатели 50-60-х — 35-40% общей численности населения, но и конца 80-х — начала 90-х годов — 55-56%[3].

Тенденция быстрого роста экономически активного населения объясняется значительным приростом населения в трудоспособном возрасте в связи со снижением смертности и увеличением продолжительности жизни, а также с сохранением высокого абсолютного прироста населения. Однако к концу XX века в связи со снижением рождаемости в конце 70-х — начале 80-х годов численность вступающего в трудоспособный возраст населения постепенно снижалась, и в возрастной структуре сравнительно большую долю стало составлять пожилое население старше 60 лет — за пределами рабочего возраста. По данным переписи населения 2000 года, доля пожилого населения за пределами трудоспособного возраста от 60 лет и старше составила 10,3% общей численности населения страны, а в 2004 году — 12,4%[4]. Эта доля будет расти с каждым годом, и по прогнозам к 2025 году она может вырасти до 20%, возможно и 25% населения. Таким образом, если в 90-е годы XX века и в начале XXI века в возрастной структуре населения КНР пока еще преобладает население в рабочем возрасте, но в XXI веке, примерно с 2010—15 года, эта доля будет неуклонно уменьшаться. В течение следующего столетия в возрастной структуре населения КНР будет постепенно происходить рост доли пожилых людей от 60 лет и старше.

Поэтому, на наш взгляд, особое внимание следует уделить возрастной структуре занятости населения Китая в возрасте от 15 до 30 лет, так как эта возрастная группа населения будет играть решающую роль в развитии экономики Китая с 2010 года. По данным Всекитайской переписи населения 2000 года общая численность населения в возрасте от 15 до 29 лет составила 315,2 млн чел, из которых мужчин насчитывалось 161,0 млн чел. (или 51,07% населения в этих возрастных группах), а женщин — 154,2 млн чел. (48,93%). В целом по возрастной структуре КНР на момент переписи населения 2000 года доля населения в возрасте 15—19 лет составляла 8,29% общей численности населения страны (4,26% — мужчины, 4,04% — женщины), в возрасте 20—24 года — 7,61% общей численности населения (3,86% — мужчины, 3,75% — женщины), в возрасте 25-29 лет — 9,46% общей численности населения (4,85% — мужчины, 4,62% — женщины). Таким образом, по данным переписи населения 2000 года доля населения в возрасте от 15 до 29 лет составляла 25,4% — примерно четверть всего населения КНР. В дальнейшем, по данным выборочных ежегодных однопроцентных опросов населения, доля населения в трудовых возрастах от 15 до 29 лет стала сокращаться. В частности, в 2005 году доля населения в возрасте 15—29 лет сократилась до 21,14% в результате проведения демографической политики, направленной на снижение рождаемости. В перспективе эта доля будет еще более уменьшаться за счет снижения доли населения в возрастах от 0 до 14 лет. В частности, по данным прогнозов ООН, доля населения в возрасте 15—29 лет в 2005 году составила 21,1 % с последующим снижением до 16,1% в 2010 году, 14,1% в 2015 году и до 12,5% в 2020 году. По различным оценкам, к 2020 году Китай уже будет испытывать дефицит трудовых ресурсов. С одной стороны, в результате проводившейся в 1970-е демографической политики было элиминировано более 400 млн рождений, но, с другой стороны, произошла деформация возрастной структуры населения, в которой с 2020 года значительную долю — свыше 25% будет составлять население в возрасте свыше 60 лет при дефиците населения в молодых возрастах, особенно в возрасте от 0 до 40 лет. Таким образом, перед Китаем, как и перед странами Европы и Восточной Азии в настоящее время, встанет проблема дефицита трудовых ресурсов.

К концу 1990-х годов уровень образования рабочей силы стал постепенно повышаться за счет роста уровня образования в возрастной группе от 20 до 35 лет. К концу 2000 года девятилетним образованием (средняя школа I -й ступени) было охвачено 85% населения Китая. Также выросла доля населения с полным средним образованием — 42%. По мере развития реформы снизилась доля неграмотного населения в возрасте свыше 15 лет — 6,72% в 2000 году по сравнению с 15,88% в 1990-м и 22,81% в 1982-м при значительном увеличении доли населения с высшим и полным средним образованием на 100 тыс. человек (в 2005 году _ 5,6% с высшим и средним специальным образованием и 12,4% со средним образованием и закончившие техническое училище). Тем не менее, как показали данные 5-й Всекитайской переписи населения, по-прежнему в Китае значительная часть населения в возрасте от 6 до 18 лет — 89,6 млн чел. (7,7%) не посещают школу, причем большую часть из них составляют девушки, занятые неквалифицированным трудом на мелких предприятиях. В результате в 2005 году доля неграмотного населения выросла по сравнению с 2000 годом с 6,72% до 11,04%.

Однако в целом за последние годы произошел заметный рост уровня образования населения, прежде всего, в возрасте от 15 до 29 лет, о чем свидетельствуют материалы 5-й Всекитайской переписи 2000 года (см. табл. 4).

Однако по-прежнему большая часть населения Китая в возрасте от 15 до 29 лет имеет неполное среднее образование — 53,8%, что предопределяется государственными гарантиями бесплатного образования лишь в объеме средней школы 1-й ступени. Все последующие виды и формы образования в КНР платные за исключением доли мест в вузах, оплачиваемых за счет средств государственного бюджета и заполняемых по конкурсу на основании результатов единых государственных экзаменов, а также мест в средних специальных учебных заведениях за счет фирм, компаний и предприятий, которым необходима рабочая сила определенной квалификации и профиля.

В целом к концу XX века произошло повышение уровня образования населения, что не могло не сказаться на повышении качества рабочей силы, которая, в конечном счете, оказалась более восприимчива к достижениям научно-технического прогресса. Это во многом способствовало как повышению эффективности системы профессионального образования, так и росту уровня профессиональной квалификации молодых рабочих и служащих КНР.

Тем не менее, переход к рыночной экономике в Китае и одновременное усиление социальной дифференциации привели наряду с ростом доли населения с высшим и средним специальным образованием к росту доли неграмотных и с начальным образованием, особенно в сельской местности. В дальнейшем по мере роста социальной дифференциации и вытеснения трудоизбыточного населения из сельской местности будут обостряться проблемы образования и здравоохранения как для сельских жителей, на которых не распространяется система социальных гарантий, так и для сельских мигрантов в городах, которые также не могут пользоваться социальными льготами в такой же мере, как и городские жители.

Огромное население КНР оказывает постоянное, все нарастающее давление на решение многих экономических проблем, и прежде всего на проблему занятости. По-прежнему значительная часть населения используется в отраслях с большой долей живого труда, прежде всего в сельском хозяйстве, где рабочая сила до сих пор составляет свыше половины всего занятого населения. По абсолютной численности экономически активного населения КНР находится на первом месте в мире. Этот фактор оказывает свое давление на динамику численности занятого населения на протяжении всех лет существования КНР, и в 2006 году общая численность занятого в общественном производстве населения КНР составляла 764 млн чел.

Тенденция быстрого роста экономически активного населения объясняется значительным приростом населения в трудоспособном возрасте, с одной стороны, из-за снижения смертности и увеличения продолжительности жизни, с другой стороны, из-за ускорения темпов естественного прироста населения. Всекитайская перепись населения 2000 года показала высокую долю молодежи в возрасте от 15 до 29 лет — примерно четверть всего населения КНР. Безусловно, такая высокая доля молодого населения в возрастной структуре предопределила значительный прирост трудоспособного населения в 1980-90 годах и будет определять его в первые 30 лет XXI века. При этом 1/4 прироста дает город, а 3/4 — сельские районы. Однако к середине XXI века в связи со снижением рождаемости в конце 70-х — начале 80-х годов численность вступающего в трудоспособный возраст населения будет постепенно снижаться, и в возрастной структуре сравнительно большую долю составит пожилое население старше 60 лет.

Следует отметить, что в КНР довольно велика доля занятого населения в трудоспособном возрасте по сравнению с другими странами — примерно 77% в Китае по сравнению с 60—65% в США и странах Западной Европы. Нетрудно понять, что такой высокий показатель доли занятого населения достигается за счет вовлечения в производство женской рабочей силы. Вовлечение женщин в общественное производство при постоянно растущем населении в рабочем возрасте и начинающаяся реформа предприятий государственного сектора создадут проблему трудоустройства населения в XXI веке. Эта проблема постепенно становится весьма острой для страны, поскольку к середине 90-х годов Китаю удалось добиться чрезвычайно высокой степени занятости населения в производстве даже для населения в возрасте 15-29 лет (см. табл. 5).

По данным 10-процентной выборки населения КНР на 2000 год, зарегистрированная общая численность незанятого населения в городской и сельской местности составила 24,8 млн чел. (или 2,7% экономически активного населения страны). Надо отметить, что доля безработной молодежи в возрасте от 15 до 29 лет оказывается существенно выше, чем в среднем по стране, причем эта доля уменьшается по мере старения возрастной группы. В частности, если в возрасте 15-19 лет доля безработных составила 5,9%, в возрасте 20-24 лет — 6,1%, то в возрасте 25-29 лет — только 3,3%. При этом в более старших возрастах доля занятого населения заметно увеличивается. Если в возрасте 15-19 лет доля занятого населения составляет всего 44,5%, то в возрасте 20-24 лет она увеличивается до 81,7%, а в возрасте 25-29 лет уже близка к насыщению — 88,9%.

Среди занятого населения КНР подавляющее большинство по-прежнему сосредоточено в отраслях материального производства — 74,0%, что заметно превосходит другие страны мира. Столь большая занятость в сфере материального производства вызвана в первую очередь большой численностью занятых в сельском хозяйстве, хотя она с 90-х годов стала неуклонно сокращаться. Тем не менее, в возрастных группах от 15 до 29 лет доля занятых в сфере материального производства оказалась выше, чем в среднем по стране 80% (см. табл. 6).

По-прежнему большая часть молодежи в возрасте от 15 до 29 лет заняты в различных сферах сельского хозяйства — 57,7%. Следующая за сельским хозяйством по численности занятых отрасль — обрабатывающая промышленность — заметно уступает сфере сельского хозяйства как по численности, так и по доле занятых. В других отраслях доля занятых еще меньше. По отраслевой структуре занятости КНР по-прежнему остается аграрной страной. Однако за последние 20 лет структура занятости населения КНР заметно изменилась, и Китай постепенно превращается из аграрной в индустриальную страну. Все больше экономически активного населения и в первую очередь — население в возрасте от 15 до 29 лет перемещается в промышленность, капитальное строительство и так называемую «третью сферу» (торговля, услуги, финансы, социальная сфера, образование, здравоохранение, наука).

К этому следует добавить, что пока еще доля занятых умственным трудом в экономически активном населении Китая крайне мала и возрастает очень медленно, несмотря на рост выпускников вузов в 80-90-е годы. Если в 1982 году доля занятых умственным трудом составляла 7,9%, в 1990 году — 8,8%, то в конце 90-х годов всего 9,5%. Безусловно, по этому показателю Китай уступает не только развитым странам мира, но и соседним Тайваню и Гонконгу.

Такая же ситуация сохраняется и в возрастных группах от 15 до 29 лет, где доля занятых умственным трудом — 6,9% занятого населения — в данной возрастной группе ниже, чем в среднем по стране. По-прежнему свыше 90% всей занятой молодежи в рассматриваемой возрастной группе заняты либо физическим трудом (крестьяне — 57,9%, производственные рабочие — 21,7%), либо неквалифицированным трудом в сфере обслуживания (работники сферы торговли и услуг — 10,5%, канцелярские работники и управленческий персонал — 2,9%) (см. табл. I).

Экономическая реформа, с одной стороны, обострила проблемы трудоуст ройства избыточного населения. Внедрение системы семейного (подворного) подряда поставило на повестку дня вопрос о путях трудоустройства сельского населения, особенно в молодых возрастах от 15 до 29 лет. С другой стороны, решение проблемы трудоустройства молодежи в сельской местности связано исключительно с ростом урбанизации в Китае, созданием все большего числа предприятий вне сферы сельского хозяйства. Для этого необходимо дальнейшее развитие предприятий «третьей сферы», в которую будет требоваться все большее количество рабочей силы с высшим и средним специальным образованием в возрасте от 15 до 29 лет.

Урбанизация: состояние и перспективы

Одной из характерных особенностей Китая является низкий уровень урбанизации. Хотя до 1949 года Китай по численности городского населения занимал одно из первых мест в мире, по уровню урбанизации он заметно уступал даже среднему показателю для развивающихся стран. В 1949 году городские жители составляли всего 10,6% общей численности населения КНР. Значительный рост численности городского населения в Китае наблюдался в годы первой пятилетки (1953—1957). Оно увеличивалось в среднем на 6,4% в год, в то время как сельское население — лишь на 1,6%. В КНР в 1953—1955 годах интенсивно проходил процесс кооперирования в деревне, что и привело огромную крестьянскую массу, преимущественно молодежь, в город на строительство большого количества промышленных предприятий.

Такая же политика в области набора рабочей силы продолжалась и в годы «большого скачка» в 1958-1960 годах. Для обеспечения государственных капиталовложений в металлургию и металлообработку в течение трех лет более 20 млн крестьян были отправлены из деревни в город. За эти годы общая численность населения городов увеличилась на 30 млн чел. (из них 90% за счет механического прироста), и его удельный вес в общей численности всего населения КНР составил 19,7% в 1960 году по сравнению с 15,4% в 1957-м11. В условиях тяжелого продовольственного положения значительная часть новоиспеченных рабочих была вынуждена вновь вернуться в деревню, поскольку у них не было городской прописки и они не имели права на получение продовольственных карточек (лянпяо) для нормированного снабжения зерном в городе. В результате в начале 60-х годов в деревню было возвращено более 20 млн чел., и на момент II Всекитайской переписи населения (по состоянию на I июля 1964 года) общая численность городского населения ICHP составляла всего 127,1 млн чел. (или 18,3% населения) (см. табл. 8).

После окончания «культурной революции» усилия по сокращению численности городского населения заметно возросли, поскольку прием в вузы в конце 60-х — начале 70-х годов прекратился и назрела проблема с трудоустройством избыточной рабочей силы — городской молодежи. Руководство КНР по-своему решило для молодежи эту проблему — с 1966 года началась кампания по отправке молодежи в сельские и горные районы (шан шанъ ся сян). С 1962 по 1976 год свыше 17 млн «грамотной молодежи» (чжиши циннянь) были отправлены в госхозы и народные коммуны. Как правило, осуществлялось перемещение из многонаселенных районов в малонаселенные, главным образом из городов центрального подчинения — Пекина, Шанхая, Тяньцзиня, а также из густонаселенных провинций страны. Особенно большие потоки молодежи были направлены из города в деревню в 1967-1970 годах — 5,7 млн чел. и в 1974-1977 годах — 7,7 млн чел.12

Однако, несмотря на все усилия руководства КНР по ограничению численности городского населения, она неуклонно росла. По данным 3-й Всекитайской переписи 1982 года, в городах уже проживало 210 млн чел., причем, в отличие от прошлых переписей населения, городские жители были разделены на две категории — проживающие в крупных и средних городах (щи) и в мелких городах и поселках (чжэнъ). При этом проживающих в крупных и средних городах оказалось примерно 147 млн чел. — значительно больше, чем проживающих в малых городах и поселках — всего 63 млн чел. Так что доля городского населения оставалась по-прежнему невелика — 20,6% (по данным на конец 1964 года — 18,4%).

Основным критерием, определявшим принадлежность жителей к городскому или сельскому населению в КНР, являлось не его фактическое место проживания и не его занятость в сфере или вне сферы сельского хозяйства, а его наличие в регистрационном списке по месту жительства в городе и на основании этого возможность получения продовольствия по зерновому пайку (коулян).

По данным 5-й Всекитайской переписи общая численность городского населения в 2000 году составляла 458,4 млн чел. (или 36,2% общей численности населения страны). Рост городского населения в 80—90-е годы происходил не только за счет естественного прироста населения, но и за счет миграции, а также за счет увеличения числа населенных пунктов, получавших статус города по мере перемещения части экономически активного населения из сферы сельского хозяйства в несельскохозяйственную сферу.

Помимо естественного прироста и притока мигрантов рост городов происходил за счет административных изменений, связанных с отнесением прилегающих сельских районов к городам, диффузией городов в сельские районы. К району Пекина относится территория в 17,1 тыс. кв. км, к Гуанчжоу — 11 тыс. кв. км, к Шанхаю — 5,8 тыс. кв. км. Они включают соответственно 9, 6 и 10 сельских уездов, которые призваны обеспечить население городов продовольствием.

Различный уровень экономического развития районов и неравномерность размещения населения по территории страны находят свое отражение в неодинаковой степени урбанизации отдельных районов и провинций Китая, причем на огромной части территории страны эта степень невелика. По доле городских жителей в общей численности населения на первом месте стоит северо-восток Китая, где находится много промышленных центров и доля городского населения составляет 50%. В частности, доля городского населения в провинции Ляонин составляет 54,9%, Цзилинь — 49,6%, Хэйлунцзян — 51,5%13. Доля городского населения соответствует более высокому уровню социально-экономического развития этих районов. Там сформировались агломерации из крупных, средних и малых городов, которые дополняют друг друга, и крупные города являются центрами притяжения для целого ряда малых городов, распространяя на них сферу своего влияния. Особенно быстро в 80—90-е годы росло население средних и малых городов, что соответствует государственной политике в области урбанизации.

Для юго-запада Китая характерен самый низкий уровень урбанизации — ниже среднего по стране (от 19,5% в Тибете до 27,1% в Сычуани в 2000 году), что является отражением отсталости экономического развития этих территорий. Ho что представляется, на наш взгляд, наиболее интересным, так это то, что помимо трех городов центрального подчинения — Пекин, Шанхай и Тяньцзинь и экономически развитых приморских районов, таких как Ляонин, Гуандун, Цзянсу, Чжэцзян и Шаньдун, наиболее урбанизированными районами являются районы компактного проживания национальных меньшинств на севере и северо-западе Китая: Внутренняя Монголия — 42,7%, Синьцзян — 33,8%, Нинся — 32,4%, Цинхай — 32,3%[5]. Судя по всему, именно в менее населенных районах страны урбанизация проходит более быстрыми темпами, что имеет важное значение для реализации политики развития западных районов Китая. В свою очередь, высокий удельный вес городского населения в таких приморских провинциях, как Гуандун, Чжэцзян, Цзянсу, во многом объясняется наличием большого количества поселков, в которых проживает значительная часть населения провинции.

Крупные города все больше сталкиваются с проблемой чрезмерной скученности жителей, нехваткой жилья, источников сырья и энергии, недостаточным развитием систем транспорта, образования, обеспечения занятости, ухудшением экологической ситуации. Именно поэтому одним из основных направлений политики в области урбанизации было жесткое ограничение чрезмерного роста крупных городов.

Плотность населения в крупнейших городах Китая заметно превышает среднюю плотность населения — 132 чел. на I кв. км. Например, в 2002 году средняя плотность населения в городских районах в Пекине составляла 2 099 чел., в Тяньцзине — 831 чел., в Чунцине - I 283 чел,, а в Шанхае - 1959 чел. В отдельных урбанизированных провинциях плотность городского населения даже выше, чем в Тяньцзине — городе центрального подчинения с пятимиллионным населением. Например, средняя плотность населения в провинции Цзянсу — I 315 чел. на I кв. км, на Хайнане — 3 013 чел., в Хэнани - I 357 чел., в Хэбэе - 2 039 чел., в Аньхуэе — I 471 чел., Гуандуне - I 402 чел., Цинхае - I 872 чел., Цзянси - I 596 чел.[6] Население неравномерно концентрируется и в границах городской территории. При общей площади Пекина 16 тыс. кв. км на 2% его территории сконцентрировано 45% его жителей.

Такая скученность населения снижает обеспеченность города жильем и коммунальными услугами. Однако в результате бурного жилищного строительства 80-90-х годов обеспеченность жильем городского населения КНР заметно выросла по сравнению с 60—70-ми годами. По данным 5-й Всекитайской переписи населения, в 2000 году на жителя КНР приходилось 22,8 кв. м жилья и на семью — 2,72 комнаты, в то время как на жителя города — 21,8 кв. м жилья и 2,28 комнаты на семью, на одного жителя поселка — 23,3 кв. м жилья и 2,6 комнаты на семью и на сельского жителя — 23,0 кв. м жилья и 2,92 комнаты на семью[7].

В крупных городах жители обеспечены жильем гораздо хуже, чем в малых (см. табл. 9). Причины этого частично в более высокой стоимости строительства жилья в крупных городах, где предусмотрены хотя бы самые минимальные удобства, отсутствующие в малых городах и поселках. Зимой дома отапливаются очень плохо (в Пекине центральное отопление имеет не более 10% жилого фонда). Для обогрева квартир и офисов во многих городах используются печи и небольшие котельные, что усиливает загрязнение воздуха. По данным 5-й Всекитайской переписи населения, в городах лишь 2,4% квартир оборудованы ванной комнатой или душевой с необходимым оборудованием, по всей стране лишь 18% квартир имеют санузлы с унитазом и сливом воды (в городе — 50,5%), лишь 15,4% квартир имеют оборудование для самостоятельного нагрева воды (в городах — 40,6%)17.

Как мы видим, если в городах 25% семей имеют показатель жилой площади на человека менее 12 кв. м, то в поселках — 23,3% семей, а в деревнях — 19,9%, в то время как средний по стране показатель жилой площади на человека менее 12 кв. м составляет 21,7% семей. В то же время в китайских деревнях большее количество семей, чем в городах и поселках, имеет показатель жилой площади на человека более чем 40 кв. м. В частности, в деревне доля семей с показателем свыше 40 кв. м на человека составляет 17,0% всех семей, в поселках — 16,7%, а в городах — всего 13,6%, что заметно ниже, чем в среднем по стране, — 16,0%.

В отличие от крупных городов, где сосредоточена значительная часть городского населения, до недавнего времени резко отставал рост средних и особенно малых городов, где не было достаточно средств для экономического и культурного развития. В нынешних условиях перенаселенности крупных городов и наличия большого количества избыточной рабочей силы в деревне единственной разумной альтернативой решения вопроса является развитие малых городов и поселков и создание в сельской местности широкой сети предприятий несельскохозяйственной сферы. Этот путь в условиях перенаселенности крупных и средних городов оказывается довольно эффективным и при определенных условиях позволит решить ряд серьезных проблем китайской экономики — трудоустройство избыточного населения, создание фондов накопления для модернизации сельского хозяйства, развитие материально-технической основы малых городов, и как следствие всего этого — постепенное стирание граней между городом и деревней.

В перспективе будет происходить дальнейшее сокращение численности сельского и рост городского населения, соотношение которых к 2020 году должно составить 50:50. При этом численность городского населения будет увеличиваться не только за счет механического прироста населения крупных городов с населением более I млн чел., но и за счет малых и средних городов путем создания городских условий жизни в малых городах и поселках (более 50% занятых вне сферы сельского хозяйства, наличие водопровода и электричества в доме, асфальтового покрытия в населенном пункте и т. д.). Китай сознательно ограничивает механический приток населения в крупные города из-за невозможности решить проблемы жилья, образования, здравоохранения, развития городской инфраструктуры для всех жителей города, несмотря на создание новых рабочих мест и невозможность закрыть новые трудовые вакансии за счет местных жителей. Так что в дальнейшем урбанизация Китая пойдет не по пути дальнейшего увеличения численности населения крупных городов-миллионеров, таких как Шанхай, Пекин, Тяньцзинь, Гуанчжоу, Ухань, Шэньян, а за счет создания большого количества предприятий несельскохозяйственной сферы в малых городах и поселках, которые будут получать статус города по мере увеличения доли населения, занятого на предприятиях вне сферы сельского хозяйства.

Миграция населения

С 90-х годов значительно возрос масштаб внутренних миграций. Если в 80-е годы большая часть миграционных процессов происходила в пределах одного уезда, округа или провинции, то в 90-е годы миграционные процессы стали уже носить трансрегиональный характер — из одной провинции в другую и преимущественно — в приморские районы.

Среди мигрантов большая часть населения не меняла свою прописку. Общая численность населения, оставившего свое место проживания, но сохранившего свою прописку по прежнему месту проживания, составила в 2000 году 134,3 млн чел. (или 10,8% общей численности населения КНР). Большая часть из 144,4 млн мигрантов — 30,3 млн чел. (20,9%) поменяли место жительства в рамках уезда, 35,4 млн чел. (24,5%) в пределах города, 36,3 млн чел. (25,1 %) переехали в другой уезд в пределах провинции, а 42,4 млн чел. (29,4%) выехали за переделы своей провинции. Из 102 млн мигрантов в рамках одной провинции лишь 14 млн чел. (13,7%) совершили миграцию в сельскую местность, 20,8 млн чел. (20,4%) — в поселки, остальные в города18. Так что преобладающей тенденцией миграционных процессов в КНР в 80—90-х годах была миграция из деревни в город.

В сельских районах можно выделить целый ряд экономических факторов, стимулирующих увеличение миграционной подвижности населения. Во-первых, переход на систему семейного подряда обусловил увеличение объема сельскохозяйственного производства, товарности продукции, доходов крестьян. Появилась необходимость реализации излишков продукции на рынках и возможность приобретения нужных в крестьянской семье потребительских товаров на вырученные деньги. Во-вторых, рост производительности труда после введения семейного подряда способствовал «выталкиванию» излишков рабочей силы из сельского хозяйства в другие сферы экономики, которые развивались быстрыми темпами — мелкая промышленность, строительство, транспорт, торговля.

Экономическая реформа в городах также способствовала повышению мобильности населения. Рост индивидуального, частного и коллективного сектора значительно расширил занятость в сфере услуг, торговле и общественном питании, что позволило сократить ряды «ожидающих работу» (а проще — безработных) среди молодежи, способствовало уменьшению безработицы. Расширение хозяйственной самостоятельности предприятий способствовало резкому увеличению потоков командированных экспедиторов и снабженцев для закупок сырья и материалов и сбыта продукции своего предприятия в других районах страны. Изменение системы централизованного найма рабочей силы в 80-е годы дало возможность предприятиям самостоятельно осуществлять наем рабочей силы, а населению — право поисков работы; расширение контрактной системы найма работников способствовало увеличению миграции занятого населения. Таким образом, в 80-90-е годы мигранты вносили заметный вклад в формирование многообразных форм собственности в городах, способствуя тем самым росту конкуренции и развитию рыночной экономики.

Наибольший приток мигрантов идет в экономически наиболее развитые районы Китая, где наряду с большим количеством предприятий государственного сектора действуют и предприятия других форм собственности, таких как коллективные, частные, индивидуальные, смешанные, с участием иностранного капи тала и т. д. В частности, наиболее высокие показатели нетто-миграции характерны для городов центрального подчинения Пекина, Шанхая и Тяньцзиня и приморских провинций Ляонин, Гуандун, Чжэцзян, Фуцзянь и Цзянсу, где наиболее активно развиваются предприятия всех форм собственности и «нелегальным» мигрантам легче найти работу. В то же время в ряде внутренних провинций Китая, причем вне зависимости от их географического расположения, наблюдается отрицательное миграционное сальдо, связанное, по-видимому, с неразвитостью альтернативных форм экономики, что затрудняет поиски работы для избыточного сельского населения в рамках этих провинций. В частности, наиболее высокие показатели чистого оттока населения характерны для таких провинций, как Сычуань, Хэйлунцзян, Аньхуэй, Цзянси, Гуанси, Хунань, Хэбэй и Цзилинь (см. табл. 10).

В настоящее время в Китае существует три зоны миграционного притяжения, где имеется большое количество рабочих мест и уровень доходов заметно выше, чем в среднем по стране. На севере — это зона вокруг двух городов центрального подчинения — Пекин и Тяньцзинь, на востоке — город центрального подчинения Шанхай, дельта р. Янцзы в пров. Цзянсу и северная часть провинции Чжэцзян, на юге — дельта р. Чжуцзян в пров. Гуандун. Миграция населения — как легальная, так и нелегальная — происходит в основном из тех провинций, где слабо развит негосударственный сектор экономики, но хорошо развита транспортная сеть, например провинция Сычуань. Как мы видим, миграционные потоки в Китае направлены в те провинции, которые привлекают больше иностранных инвестиций и соответственно могут создать больше рабочих мест со сравнительно высокой оплатой труда. В последние годы в рамках политики развития западных районов возросла миграция в приграничные западные провинции — Юньнань и Синьцзян, что связано с ростом как внутренних, так и внешних инвестиций в эти регионы.

Именно межрегиональные миграции стали головной болью центральной и местной власти, поскольку они контролируются значительно хуже, чем внутрирегиональные миграции. Как показывает практика, местные власти не в состоянии решить проблему трудоустройства избыточного населения, контроля над рождаемостью среди мигрантов, проблему жилья и питания, что влечет за собой социальную нестабильность в обществе в целом.

По данным 5-й Всекитайской переписи 2000 года общая численность находящихся за рубежом граждан КНР составила примерно 744 тыс. чел. С учетом имеющихся данных о прохождении государственной границы, количестве китайских студентов и аспирантов, находящихся на учебе в России, и общем количестве китайских рабочих по трудовым контрактам, по нашим оценкам, одномоментная численность китайцев в России составляет примерно 200-250 тыс. чел. Практически все китайские граждане прибывают в РФ легально на срок работы или учебы, однако в дальнейшем при продлении визы возникают различные сложности, и многие граждане КНР становятся нелегалами поневоле из-за того, что у них вовремя не продлена виза.

Общее число пересекающих российско-китайскую границу граждан КНР в два раза меньше, чем граждан РФ. В частности, в 1997 году насчитывалось 449 тыс. граждан КНР, посетивших с различными целями РФ, и 834 тыс. российских граждан, посетивших КНР, а в 2003 году — 680 тыс. граждан КНР и I 372 тыс. граждан РФ соответственно[8]. В соответствии со статистикой погранслужбы РФ, большую часть поездок в РФ составляют служебные (33,6%) и частные визиты (31,5%) в 2006 году (см.: www.gks.ru). На постоянное место жительства выезжает всего 0,1% всех прибывающих в РФ мигрантов из КНР. В 2006 году получили официальное разрешение на работу в Россию всего 210 тыс. граждан КНР (21% всей рабочей силы из-за рубежа), прибыло 110 тыс. китайских мигрантов, выбыло 114 тыс. чел. (www.frac.ru).

Большое значение имеет учебная миграция. За 25 лет с момента открытия границы число выехавших учиться за рубеж из КНР составило 580 тыс. чел. Примерно четверть бывших студентов вернулись в Китай, где превратились в менеджеров международных компаний или открыли собственный бизнес. Всего в 2004 году общая численность китайских студентов за рубежом составила 343 тыс. чел., из которых в России обучалось примерно 14-15 тыс. чел. (данные ОЭСР). Большая часть китайских студентов направляется на учебу в США, Великобританию, Японию, Австралию и Германию. Россия по этому показателю находится на шестом месте.

Есть ли в Китае излишек рабочей силы?

В начале XXI века на рынке рабочей силы КНР произошли заметные изменения, связанные с растущей нехваткой рабочей силы в приморских и западных районах страны. В восточных районах это было связано с заметным старением населения и низкой рождаемостью, что было обусловлено проводившейся с начала 70-х годов демографической политикой. Эта тенденция в большей степени затронула экономически развитые приморские районы и города центрального подчинения, в которых заметно выросла доля пожилых людей — до 12% общей численности населения — и начала снижаться численность рабочей силы трудоспособного возраста. Это стало заметнр после того, как в конце 90-х годов стал направляться большой объем как внутренних, так и иностранных инвестиций, в результате этого стали создаваться новые рабочие вакансии, которые уже не могли быть закрыты только за счет местных жителей, и для работы на предприятиях стала привлекаться рабочая сила не только из ближайших деревень, но и из внутренних провинций. По данным на конец 2005 года, в пяти приморских провинциях — Гуандун, Чжэцзян, Фуцзянь, Цзянсу и Шаньдун и в Шанхае из-за того, что жители приморских районов не хотят идти на непрестижную работу, оставались вакантными около 21 млн рабочих мест, из которых на Шанхай приходилось 1,6 млн, Чжэцзян — 5,1 млн, Гуандун - 5,8 млн, Шаньдун - 2,9 млн, Фуцзянь - 2,8 млн, Цзянсу — 2,6 млн[9]. Эти вакантные рабочие места предполагалось заполнять за счет сельских жителей из внутренних районов Китая. Однако за исключением Цзянсу и Гуандуна в 2005 году так и не удалось заполнить все вакансии, и образовался дефицит рабочей силы, составивший 2,3 млн чел.[10] Как мы видим, в большинстве приморских провинций с высоким уровнем экономического развития (высокий объем ВВП и доходы на душу населения) количество вакантных рабочих мест, как правило, превышает количество зарегистрированных безработных в местных бюро по трудоустройству, а в западных районах Китая достигнут примерный баланс.

Хотя в западных районах КНР также наблюдается нехватка рабочей силы, как в приморских районах, но причины этого иные. До начала реализации программы развития западных районов в 1999 году уровень социально-экономического развития этих регионов был низким, в экономике преобладали предприятия госсектора, число вакантных рабочих мест было невелико из-за небольшого объема внутренних инвестиций и почти полного отсутствия иностранных инвестиций. Однако после принятия программы развития западных районов ситуация изменилась, поскольку пошли инвестиции на развитие инфраструктуры и строительство крупных объектов, таких как газопровод Запад — Восток, железная дорога Голмуд—Лхаса, гидроэлектростанция Санься и другие. Поскольку численность населения западных районов была невелика, то в начале XXI века в ходе реализации программы развития западных районов рабочая сила, особенно квалифицированная, также стала дефицитным ресурсом. В этих условиях стали привлекать рабочую силу, как из центральных, так и восточных районов, заметно подняли уровень зарплаты на предприятиях. Получила распространение практика направления рабочей силы из центральных и восточных районов на определенный срок — от шести месяцев до двух лет. Таким образом, в настоящее время единственным источником пополнения рабочей силы в приморских и западных районах остаются центральные районы Китая, в которых по-прежнему число вакантных рабочих мест меньше, чем зарегистрированных безработных. He являются исключением и приграничные с Россией регионы — провинции северо-востока КНР, где превышение зарегистрированных безработных над количеством вакантных рабочих мест составляет в пров. Цзилинь 57 тыс. чел., в пров. Хэйлунцзян — 101 тыс. чел., в пров. Ляонин — 316 тыс. чел. в 2005 году[11].

Важным инструментом в борьбе регионов за рабочую силу стало повышение заработной платы. В 2005 году средняя заработная плата рабочих и служащих составила 18 364 юаня в год (или 2 354 долл. США в год). Эта зарплата по ее покупательной способности вполне сопоставима со средней зарплатой в России, если учесть, что цены на продовольственные и промышленные товары в Китае, особенно во внутренних районах, намного ниже российских. По данным социологического опроса, проводимого ИДВ РАН и Читинским государственным университетом в Забайкальске среди российских и китайских жителей осенью 2006 года, у большей части опрошенных россиян средний доход на одного члена семьи варьировал в пределах от I 500 до 5 000 рублей в месяц (58,9% полученных ответов). В то же время, как показал аналогичный опрос жителей КНР, у большей части опрошенных средний доход на одного члена семьи варьировал в пределах от 700 до 3 000 юаней в месяц (60,0% полученных ответов), что по переводному курсу рубля к юаню через доллар ClTTA составляет от 2 340 до 9 750 рублей в месяц, т. е. в 1,6-1,9 раз больше[12]. К этому следует добавить, что средний уровень потребительских цен в магазинах и на рынках Хайлара и Маньчжурии заметно ниже цен на аналогичные товары в Читинской области в целом и в Забайкальске в частности. По другим городам КНР, таким как Пекин, Шанхай, Гуанчжоу, Шэньчжэнь, разрыв между средними доходами жителей России и КНР еще более велик. Все это с учетом лучшей обеспеченности населения КНР жильем — 26,1 кв. м на человека в городе и 29,7 кв. м на человека в деревне[13] — свидетельствует о том, что Китай уже не является бедной страной, а перешел в новую категорию — «общества малого благоденствия». Особенно это было заметно в приморских провинциях, где средняя заработная плата рабочих и служащих в 2005 году составила 34 345 юаней в Шанхае, 34 191 юань в Пекине, 23 959 юаней в Гуандуне, 25 896 юаней в Чжэцзяне, 25 271 юань в Тяньцзине, 20 957 юаней в Цзянсу[14]. В частности, среднемесячная зарплата докеров в порту г. Циндао (пров. Шаньдун) составляла 4 000-5 000 юаней в месяц, зарплата рабочих в городе — 3 200-4 000 юаней в месяц (400-500$), зарплата бригадиров в порту — от 7 000 до 8 000 юаней в месяц (800—1000$). Аналогичный уровень зарплаты, а то и выше — среди рабочих крупных промышленных предприятий, таксистов, преподавателей вузов и школ. Анализ миграционных потоков в Китае из пограничных с Россией провинций показывает, что большая часть населения стремится устроиться на работу в приморские районы, например в провинции Ляонин, Шаньдун, Чжэцзян. Поэтому в обозримом будущем вряд ли следует опасаться массового наплыва китайской рабочей силы в Россию, так как средний уровень заработной платы в России в целом, и на Дальнем Востоке в частности, уже вполне сопоставим со средним уровнем по КНР, а по ряду рабочих профессий и среди интеллигенции — уже выше, чем в России.

Ситуация с рабочей силой в трех провинциях на северо-востоке Китая — Хэйлунцзян, Цзилинь и Ляонин, граничащих с сопредельными российскими территориями, принципиально не отличается от положения в Китае в целом. По прогнозам развития трудовых ресурсов трех провинций северо-востока Китая, в ближайшие 10 лет будет происходить дальнейший рост их общей численности. В 2010 году общая численность населения этого региона Китая составит 115,03 млн чел., где будет преобладать население в возрасте от 15 до 49 лет — 79,59 млн чел. (69,2% общей численности населения трех северо-восточных провинций Китая). На протяжении 10 лет до 2010 года общая численность трудоспособного населения в возрасте от 15 до 59 лет ежегодно будет увеличиваться примерно на 8 млн чел. Таким образом, за этот период в рабочий возраст вступят 16,53 млн чел., или 1,65 млн чел. ежегодно. По данным об использовании рабочей силы на северо-востоке Китая, этот показатель составлял примерно 82% трудоспособного населения. Так что в течение 10 лет необходимо будет ежегодно обеспечивать трудоустройство 1,35 млн чел.[15]

Для оценки миграционного потенциала населения КНР в Россию следует проанализировать не только основные показатели населения прилегающих к России провинций — Хэйлунцзян, Цзилинь, Ляонин, Автономный район Внутренняя Монголия (APBM) и Синьцзян-Уйгурский автономный район (СУАР), но и внутренние миграционные потоки между различными провинциями и определить степень миграционной привлекательности этих провинций. По данным Госсовета КНР и ГСУ КНР, для APBM такими провинциями являются Ляонин и Хэйлунцзян, для провинции Хэйлунцзян — АРВМ, Цзилинь, Ляонин, Шаньдун, а также находящаяся на юго-западе КНР провинция Сычуань, для провинции Цзилинь — Хэйлунцзян, Ляонин и Шаньдун[16]. Именно между указанными провинциями в 80-90-е годы наблюдалась достаточно высокая степень интенсивности миграционных потоков, что и определяет, помимо специального изучения демографической ситуации в трех приграничных с Россией провинциях КНР, необходимость дополнительных исследований в ряде других провинций — Ляонин, Шаньдун, Сычуань, демографическая ситуация в которых оказывает влияние на положение в приграничных с Россией провинциях.

Основные показатели населения в этих провинциях в большей степени сходны с показателями приморских провинций, нежели внутренних. Так что значительный прирост в них может быть обеспечен в ближайшие годы только за счет внутренних миграций из соседних провинций. Однако основные миграционные потоки внутри страны направлены в основном в города центрального подчинения: Пекин — 5,93 человека на I ООО, Шанхай — 5,18, Тяньцзинь — 4,49, а также экономически наиболее развитую провинцию Гуандун на юге Китая — 4,62 и два автономных района на северо-западе Китая: Синьцзян — 4,89 и Нинся — 4,96. Показатель миграции по Внутренней Монголии — 2,59 — значительно превышает средний показатель по КНР — 1,43, в Цзилине он составляет всего 1,14, а в Хэйлунцзяне наблюдалось отрицательное миграционное сальдо -0,77 на I ООО человек[17]. Так что в ближайшие годы в приграничных с Россией провинциях не произойдет быстрого роста населения относительно всего Китая.

В дальнейшем расширение торгово-экономических связей с Китаем, которое важно для России и особенно для ее азиатской части, приведет к расширению связей и увеличению китайской диаспоры на территории России. О «китайской угрозе» имеет смысл говорить только в долгосрочной перспективе при сохранении нынешних тенденций быстрого экономического роста Китая и дальнейшего экономического ослабления российского Дальнего Востока. Тогда сложится большая разность экономических потенциалов и относительной плотности населения на сопредельных территориях, что может привести к экономической экспансии со стороны Китая в той или иной форме. Однако в случае успешной реализации выдвинутых XVII съездом КПК задач в области социально-экономического развития, что повлечет за собой дальнейшее обеспечение трудоспособного населения рабочими местами, рост его материального благосостояния и заметное повышение его жизненного уровня по сравнению с российским Дальним Востоком, вряд ли следует ожидать интенсивной миграции из Китая на территорию России. На наш взгляд, можно будет говорить только о миграционном притоке китайского населения с низким уровнем образования и квалификации для работы в сферах сельского хозяйства, капитального строительства и торговли. Для решения всех потенциальных проблем, связанных с миграциями из Китая, лучшим средством является создание экономически сильной России и наращивание экономического потенциала на восточных территориях России — Дальнем Востоке и Сибири.

---

[1] Cм.: Taeuber I. В. Current Estimates of the Size and Distribution of China’s Population//Population Index. 1948. Vol.14. No.l. P. 3; Вэйдады шинянь (Великое десятилетие). Пекин, 1959. С. 6.

[2] См.: Чжунго тунцзи няньцзянь — 2007 (Китайский статистический ежегодник). Пекин, 2007; Чжунго шэхуэй тунцзи цзыляо (Материалы китайской социальной статистики). Пекин, 1985.

[3] Подробнее см.: Островский А. В. Формирование рынка рабочей силы в КНР. М.: ИДВ РАН, 2003. С. 78; Чжунго тунцзи няньцзянь — 2005. Пекин, 2005. С. 97, 118.

[4] См.: Чжунго 2000 няньжэнькоу пуча цзыляо (Материалы переписи населения КНР 2000 года). Пекин: Чжунго тунцзи чубаныиэ, 2003. Т. I. С. 145-173; Чжунго тунцзи няньцзянь — 2005 (Китайский статистический ежегодник — 2005. Пекин: ГСУ КНР, 2005. С. 97).

[5] См.: Чжунго 2000 нянь жэнькоу пуча цзыляо. Т. I. С. 582-589.

[6] См.: Чжунго тунцзи няньцзянь — 2003. С. 395.

[7] См.: Чжунго 2000 нянь жэнькоу пуча цзыляо // Там же, т. I. С. 208-211.

[8] Население России, 2003-2004. М., 2006. С. 346.

[9] Чжунго тунцзи няньцзянь (Китайский статистический ежегодник) - 2006. Пекин, 2007. С. 99.

[10] Там же. С. 178-179.

[11] Cм.: Чжунго тунцзи няньцзянь - 1988. С. 75; Чжунго тунцзи няньцзянь - 1990. С. 89; Чжунго шэхуэй кэсюэ. 1981. № 4. С. 40.

[12] Cм.: Юань Чжиган, Фан Ин. Чжунго цзюъе чжидуды бяньцянь (Перемены в системе трудоустройства в Китае). Тайюань, 1998. С. 111.

[11] Чжунго тунцзи няньцзянь — 2006. С. 178—179.

[12] Алагуева Т., Васильева К., Островский А. Образ китайцев в глазах россиян и образ россиян в глазах китайцев 11 Проблемы Дальнего Востока. 2007. № 4.

[13] См.: Чжунго тунцзи няньцзянь - 2006. С. 345.

[14] Cм.: Чжунго тунцзи няньцзянь — 2006. С. 164.

[15] Подробнее см.: Цзин Юэцзюнь. Дунбэйя цюйюй лаодунли цзыюань цзици гунсян моши яньцзю (Исследование трудовых ресурсов региона Северо-Восточной Азии и модели их использования) // Материалы 9-й Международной конференции «Мир и развитие в СВА». Чанчунь, 2000. С. 129-130.

[16] Подробнее, см.: Kam WingChan, Yang Yunyan. Internal Migration in Post-Mao China: A Dualistic Approach / 23rd IUSSP General Population Conference. Symposium on Demography of China. China Population Association. Beijing, 1997. P. 179—197.

[17] Cм.: Population and Socioeconomic Data of China by Province // Ed. by Yin Hua and Lin Xiaohong. CPIRC/UNFPA. Data User Service Series. No. 7. P. 8-9.

Путь китайского экономистаКитайское здравоохранение.