В серии «Новая Поэзия» издательства НЛО вышла книга «Свидетельство четвертого лица» поэта Александра Авербуха. «Дискурс» публикует цикл стихотворений «Пока тебя уже нет», которым открывается этот сборник, с предисловием Степана Кузнецова.

При всем разнообразии поэтических стратегий представленных в книге текстов все они так или иначе объединены вокруг актуальных сегодня проблем передачи эмоционального опыта прошлого (чаще всего — опыта катастрофы) и исторического формирования национальной идентичности. Станислав Львовский в своем предисловии «Опыт о свидетельстве» указывает на выработку Авербухом «цельности» субъекта памяти с помощью комбинации различных «языков» — причем эта полифония является не театром голосов с точно отведенными им ролями, а «свидетельством шока при переживании разрыва с историей». Во вступительном сообщении Виталия Лехциера «Чтобы не кончилось немедленно» делается установка на тезисы «теории травмы», активно занимающейся сегодня вышеуказанными проблемами. Лехциер указывает на грамматические парадоксы текстов Авербуха, свидетельствующие о том, что опыт травмированного субъекта в процессе артикуляции не укладывается в прокрустово ложе конвенционального языка: в определенных моментах даже представления о времени, заложенные в грамматику, становятся для него ограниченными и некорректными.

В «Свидетельстве четвертого лица» Александр Авербух использует широкий диапазон поэтических практик. В таких частях, как «Пока тебя уже нет» и «Житие», созданных в форме эпистолярия и автобиографического рассказа соответственно, использование одновременно трех языков («Пока тебя уже нет») и искаженной грамматики («Житие») выполняет определенную практическую задачу: заставляет «вчитаться» в написанное, проявить внимание к особенностям индивидуального эмоционального опыта. Перед читателем раскрывается не только установка на ценность личной истории, но и природа миноритарного субъекта как таковая: «зависшая» между несколькими языковыми реальностями, угадываемая в отклонениях от грамматических норм чужого языка. В цикле «Вонйа», сочетающем в себе близкую метареализму герметичность, сжатость метафорики, а также песенную рифмовку, одним из мотивов становится неразрывность в памяти событий с выражающими их словами: последние, чтобы не быть мертвыми, фальшивыми («смерть наступает на языковатые розы»), наделяются качествами первых (военного времени):

прямая линии речь
трудится аккуратно картечь
в дереве головЫ запуталась пуля
душного наречия слов топорщится улей
смерть наступает на языковатые розы
трава прорастает толстые словари
мы уходим и стены целуем
тЕла волна отхлынет
и воспарит

Степан Кузнецов

Пока тебя уже нет

*

18.10.1932
детка
вчера столяр сделал мне ящик
рива обещала принести невыразимое
а сегодня утром я ходила по городу
и думала о том что нам еще позволено
вывозить с горя не придумала ничего умнее
бумаги чернил
пришла домой и нашла
твое письмо
что касается пары крон
детка моя мне так страшно тебе писать
всё что могла бы сказать
разбивается о тепло и светло и не дует
когда я бросила каську одну и уехала к тебе
а больше не знаю, но если бы я умела молиться
чтобы когда-нибудь dich das alles vergessen machen — es
gibt nicht nur ein Leben — bei dir zu sein, für dich zu sein ‌
научила бы что папа самый любимый хороший папа
на свете папу нужно любить папа подарил маме колечко
я так часто думаю о 1.5 gr Chinin’a и о том
что если бы она тогда не проскочила

вчера опять имела was schönes zu lesen ‌
рассматривала вещи имеющиеся кроме микроскопа
нашла твою старшую дочку и приятеля в кресле
мы долго беседовали они в возмущении
после того как продала некоторую мебель
комната похорошела
но знаешь куда ни плюнь всюду мамины туфельки
я выбросила их
и мама больше не снилась

*

5.11.1932
мальчик мой родной
вероятно, это письмо дойдет
когда кошки будут зарабатывать себе на тот свет
wir sind ja noch jung —
аber du kannst doch keine Pein ‌
вчера приехала элла
und was sie erzählte со слов миры пляс
их больница war Hölle auf Erden ‌
наша тамарочка в таких случаях говорит: dass ich
nicht ertragen kann ‌ не правда ли
лиманович еще там, но скоро
режкович и дина говорят о палестине всё очень
серьезно со слов сони, ида викторовна говорит о том же
кстати шая получил сертификат слово за слово
весело в риге 32-го штейнвейс про палестину
не разговаривает с чужими
дикман работает

ДОРОГОЙ МИЛЕНЬКИЙ ПАПА ПРИДИ КО МНЕ В ГОСТИ

so, das kommt von Katzenbriefen ‌
(она спит в твоей рубашке)
на днях я совершенно неожиданно послала тебе
12 кг домашнего — когда-нибудь они дойдут не знаю
— но т. е. какая-то дама
осталась в аптеке должна
ея муж ist draussen и из-за Valuta-Sperre ‌ —
посылает ей очень мало — я им дала адрес…
это было неожиданно
когда ты уехал
папа вел себя довольно прилично
последнее время стал много пить ich hab abgeredet wegen
Analyse machen
und zum Arzt gehn ‌ — ну знаешь ведь эти векселя его съедают
— в конце концов камнем на душе
но просто боялась дышать
элла привезла карточку жены берля — прелестная девочка
на фотографии по крайней мере
майкин, иногда я думаю — у всех людей свои цоресы ‌
у большинства довольно-таки наглядные и трудно
устрашимые вечера
но вчера я опять вытащила ту самую скатерть помнишь
эти квадратики — целый год не трогала
не стирала хороший признак
в старом доме — напротив — живет портной
прачешная, в аптеке — амбулатория больничной кассы
мясная лавка наша кухня и маленькая комната
видны мне сверху хочется смотреть
на тебя входящего через прачешную
или завесить скатертью окно
пока тебя уже нет

*

18.10.1933
котик мой
я не могу сейчас писать
помнишь еврейку Peelson
которая добивалась места в Haigekassa Labоratorium ‌
она его получила
а позавчера умерла
если говорить о царской хронике
вечером была на литературной лекции
и стало страшно
ведь мучительно забывается
что в риге было легче
когда мы с папой ходили в кино на глиняной
если не это wäre es noch zum aushalten ‌
можно было жить будущим

ПАПЕ ПИСЬМО ПРИЕЗЖАЙ К КИСИНЬКЕ
СПОКОЙНОЙ НОЧИ ПАПА МАКС

вчера варила померанцы и вложила кусочек тебе в конверт
а во вторник напрасно ждала
сегодня книги твои уплыли
дорогой мой как обидно
что вечерами перо больше не пишет по-настоящему
когда собираешься в кровать
хочется sich aufreden dich näher fühlen und dann
kommen alle Worte die man so wenig Gelegenheit
gehabt hat wirklich zu sagen ‌ все это в подушку
днем в понедельник было празднично
а теперь будни слепые
внешне я как прежде
фактически же навряд ли
что-то изменится но
как бы папа волновался
знаешь вот уже 4 месяца
а я всё думаю не забыть бы ему рассказать

*

28.11.1933
сегодня уехал абезгауз
борухов пломбировал мне последний зуб
уверял что главная причина его ухода — температура
позавчера хоронили сына артура кренчицкого было так
страшно
майка когда артур начал говорить кадиш ‌
раньше слышала что хуже провожать родителей
или ребенка соня с ожесточением смотрела
говорили что мать и мать и ничего другого нет
но когда подняли артура zum Kadisch ‌ у моей сонечки
сделались большие зрачки und mehr hat sie
überhaupt kein Wort gesagt ‌ был у него
туберкулёзный менингит до этого 3 недели
лечили от тифа которого не было потом
соня оступилась и буквально съехала в могилу ее долго
пытались вытащить, но она никак не помогала
один из мужчин полез за ней было чувство
что каждый день кто-нибудь едет
собирается через неделю
приезжает на место кренчицкого оля рабинович
сначала я радовалась, а потом
когда артура повели домой
не знаю что будет с соней
борухов скоро уходит пока
у них ничего нового, но конечно
здесь не хватает 2—3 вещей о которых не могу вспомнить
помнишь майка как мы купили кисе кроватку
кстати ее брать с собой? а книжные шкафы?
кажется это вся наша мебель сегодня
в аптеке соня предложила оплатить хинин почтовыми марками
какое-то кормление дверей
я приняла и дала ей
лишний пакетик
читай это письмо
от нас обеих

*

04.01.1934
родной мой — знаешь
под новый год я пила шампанское
самое настоящее veuve clicquot
и если вообще существует стыд перед вещью
то мне стыдно перед этой бутылкой
квартирная хозяйка уговорила меня делать
какие-то замечательные турецкие подушки
с большим воодушевлением
объясняла чем они (6 штук) замечательны
какой для них нужен диван чем обить какие подойдут обои
в этом году немцы ходят ниже травы
тише воды это довольно занятно
это тебе не идишисты-сионисты
когда была история с бяликом
ее протащили через все газеты
я же такая жадная стала на вещи
хотя ты всегда говорил что я скупая, но знаешь
новое белье или новые туфельки я же хочу привести тебе жену
в приличном виде и тогда мне так много хочется
так много-много для этого нужно
мы с зёмой заказали в деревне через маню полотно
получили по 3 скатерти 1⁄2 дюжины полотенец кухонных
я всегда была буржуйкой, а сейчас после каждого
твоего письма мне хочется привезти тебе das Blaue vom Himmel ‌
чтоб ты забыл всё что было
вчера я кончила скатерть
помнишь эти полотняные салфеточки
которые я еще при тебе начала
получилось очень элегантно даже шикарно
кстати о мишеньке абрамсон совершенно разорён
продана мебель
брук наложил арест на квартиру
живут где-то в меблированных комнатах
как хорошо или плохо мне здесь
но начинаешь думать о тебе
и страшно становится
что за сумасшедшая комбинация всё это
майка разве смею жаловаться на жизнь
завтра утром ко мне в кровать приползет маленький
зверек и будет греть маму — мало тебе?
этому зверьку папа подарил глазки и волосики что еще
может дать жизнь от таких мыслей отбиваться приходится
вспоминаешь ригу 4 с половиной года назад
das schönste was das Leben
uns gegeben hat ‌ знаю что всё забудется сразу как только доберусь
до тебя так же сразу как забылись боли как только она вылезла
на свет божий

МЫ ПРИЕДЕМ ЧТОБ ПАПА ПРИГОТОВИЛ
АПЕЛЬСИНЧИКИ И МАЛЕНЬКИЙ ДОМИК

майка если мы живыми отсюда выберемся das wird auch
was wert sein ‌
я уж говорила маме что в конце концов
ist wir das alles schnuppe ‌ , а 2000-2500 kr в банке получить уже
любимый хороший мой sehr lange kann es jetzt
nicht mehr dauern und dann wird schön alles gut ‌
родной мой старой кошке так холодно но
тебя она согреет любимый мой за всё
и знаешь дóма тоже кажется уже
что не дóма, а временное
быть свободным каждый день это чудо
боже какие мы стали скромные
родной не ломай себе головы не мучай себя
пишу в кровати обложилась турецким тряпьем
рукой до тебя подать
в себя запустить

*

12.5.1934
мальчик мой
после твоих писем
мне хочется облизать кончики твоих нервов
das ist wahrscheinlich so etwas wie
Tiere die ihre Wunden belecken ‌
знаешь, что я сейчас вспомнила? как мы приехали
в Ригу и, наконец, попали к себе
в комнату — und wie todmüde ich war ‌
как я начала стлать постель
а ты сказал — брось давай так — das will ich wieder ‌

Клара Васильевна обшивала Песика
перекроила мое платье — noch aus Berlin ‌ —
помнишь blau und rot ‌ ? Тамаркину кофточку, и т. д. —
и вдруг я вспомнила что ты еще не видел нашу дочку
эти носочки которые ты привез перед родами
из Риги — всё прошлое лето они еще жили — зимой только
кончились и я как дура разревелась, а когда
никто не видел перецеловала их
завтра папе ставят памятник — гранит
я настаивала на плите
чтобы совершенно закрыть могилу —
единственная гарантия того что
когда уже никого не будет всё будет в порядке
но вдруг увидела мамины глаза, как она взмолилась:
доча если даже этого холмика не будет
этой теплой земли — а только камень —
тогда и ездить сюда нечего —
dann ist endgültig aller vorbei. ‌
Майка я не хочу думать дальше
чем о той первой ночи когда я буду с тобой
помнишь это сказание об Антее
который набирался новых сил каждый раз
когда соприкасался с землей —
эти пять лет — сколько сил нужно
чтобы забыть их?
Майка лежу и пишу — und dein letzter Brief brennt —
Gott, ich weiss es ja alles auch ohne dein schreiben — wenn es
alles schneller gemacht werden könnte —
aber bis man neben kann mit einem,
mit dem anderen — was hilft es
wenn es unaufhörlich bohrt — es schaffen, es
schaffen — es dauert alles eine Ewigkeit.
Alles, alles hätte ich ruhig ertragen können — aber
dies Wissen um dein Leben — und nicht dazu tun können.
Gute nacht — Gott — das erste mal, wo man wird
wirklich gute Nacht sagen können — dann wird
doch alles einerlei sein ‌

*

14.01.1934
родной мой опять
не знать о тебе и писать
да иногда это невыразимо
и не хотелось бы
входить в роль
но все-таки я думаю как будет потом
и знаешь was Gipfel meiner glucksphantasien ist? ‌
чтоб было мягко темно
и лежать тихо-тихо и не говорить
и не слушать, а только чувствовать-жить
руками волосами
что может быть больше
твоего одиночества во мне?
а вчера я решилась пойти с Тамарочкой в театр
было довольно-таки хорошо но, но
бедная если бы она знала как мне
когда моя большая светлая комната brennt
mir auf der Haut ‌ когда утром твоя дочка приползает ко мне
я понимаю, что вовсе ее не знаю
сегодня она вдруг безудержно расхохоталась
смеялась так заразительно закинув голову назад
как дьяволенок худая и щуплая и вдруг
я как идиотка так же безудержно разревелась
поди объясни ей почему
когда ты уходил я тоже должна была
должна же была
когда хотелось столько дать
сделать жизнь красивой хорошей сделать жизнь
а потом расхохоталась
и мама увела ее от меня
и я не дождалась вечера и вытащила твое тряпье
и играла им
когда ты вошел
в чью-то роль
посыпался снег

*

22.01.1934
белые цветочки шлют Майке привет
им хочется рассказать о том
что Буська когда никто не видел
их всех перецеловала
я становлюсь суеверной
Ich muss etwas nicht wollen damit es eintrifft ‌
знаешь мой мальчик я уверяла себя в том что
в этом году ничего хорошего не произошло
но родной мой когда они посыпались я поняла
это единственное was das Leben Lebenswert machen
und ich will nur solange leben bis sie da sind ‌

пишу тебе в поезде
еду в Ригу ein Gott weiss mit wie schwerem Herzen ‌
звонила Маня Feingold из Sassenhof ’a
тетя Ида очень больна
хотела чтобы я приехала забрать ее в Ревель
или уложить в больницу или хоть что-нибудь сделать
и я еду туда под новый год с мамой
мы приехали и наткнулись на гроб
была истерика ach Gott — Ida ist ja über so! — na ja
auf andere Weise kommen wir eben nicht heraus! ‌
Нюра Клаус чувствует себя не лучше

Марочка валяется уже четвертую неделю с воспалением уха
кошмар в этой одной комнате
очень плохо слышит
к телу никого не подпускает
только заходится и повторяет: что? что?

родной мой под новый год
я не надеюсь больше на нашу крышу
по мне — пускай протекает
только бы поскорее отсюда
ведь я так хочу привезти тебе красивую дочку
всё время всё что я покупала или шила
было с мыслью
пригодится ли в Палестине

и вот после лекций расизм и религия
интимная душевная жизнь человека
я поняла что второе мне несколько надоело

*

25.05.1934
дорогое мое сердце
последние дни я немного опустилась
была на двух вечеринках
у Идуси было довольно скучно
и в первый раз в жизни я флиртовала с подругой Бэбы
в субботу Мейся пошел к Лейбеле
я его хорошо одела и он был похож на цесаревича Алексея
а вечером была на Мурановской
там вышла история с Мангером
это румынско-еврейский поэт
странный тип
напился хотел выброситься из окна
бросал на всех горсти денег плевался
потом сел на подоконник и заплакал
еле-еле увели домой
у него нету рубахи
под блузкой просто ужас
иногда я не понимаю этих поэтов
он сидел и кричал моя мама мама моя мама
я написал ей ПОЭЭМУ!
и это протяжное ээээ зависало у него в глотке
я боялась что он вот-вот подавится
ПОЭЭМуу эпитафического содержания
потому что мама умрет, не так ли?
потому что мама умрет, не так ли?
и она нашла ее и прочла
а она нашла ее и прочла!
а потом сказала
я знаю о чем ЭТО!
оно — о потерянном счастье

и я отдала ему твое поношенное

сын портного отец увлечён
литературой называл её литератóра
из гимназии исключили за дурное
поведение розыгрыши стихи в
периодике поселился в Бухаресте
сотрудничал в идишских местных
газетах читал лекции по испанскому
и румынскому переехал в Варшаву
культурная жизнь первая книга
стихов звезды на крыше штерн
офен дах приглашён с Башевисом
Зингером и другими соучредителем
Еврейского ПЕН-клуба пять книг
стихов сборник очерков по истории
литературы на идише выпускал
литературный журнал писал пьесы
для театров Варшавы Бухареста
с немалым успехом с немалым
успехом ди мегиле например 1938
— Париж 1947 — Лондон 1957 —
Нью-Йорк 1967 — Израиль два года
и смерть

о потерянном счастье

*

07.06.1934
вчера мой родной
когда я добралась до последнего вагона
поезд элегантно тронулся
и опять не отправилось письмо
эта марафонская спешка
я конечно же горожанка
и перспектива тель-авива очень заманчива
но ich sehne mich so unendlich
danach etwas ruhe zu haben ‌
если бы ты знал как я завидую
навсегда покидающим эти места
сегодня целый день приводила в порядок
наши письма — сколько бумаги!
любимый бедная наша жизнь
знаешь когда я буду подъезжать к яффе
вся эта бумага повиснет камнем на шее
а ведь мне хотелось чтобы ходили гости
помнишь, майка, как мы купили кровать
и она была такая большая
и ты был недоволен и говорил
что она неуютная
а потом ты уехал
и всё вдруг стало таким необъятным
а когда сегодня вечером явились Пумпянские
und der alte war rührend wie ein rührei —
und es war also anscheinend alles in ordnung — bis auf ‌
я не почувствовала что такое восторг
с ними пришла m-me Леренман
она сидела и покусывала кончики душистых волос
а потом приехала Ella в шикарном новом пальто
и довольно хорошем настроении
мы сидели и пили настоящее mоёt chandon
я закрыла глаза и вспомнила как была беременна
а ты лежал рядом и гладил мой большой живот
и усыпал, а песинька толкала изнутри
твою руку и ты посвистывал
и я чувствовала себя в безопасности
каждый раз когда я что-то делаю
я думаю, а что бы ты сказал
но в последнее время я начала забывать всякие мелочи
воспоминания о тебе угасают
любимый мой самое страшное это
потерять тебя вновь
иногда я заставляю себя вспоминать
каждую черточку твоего лица
шрам на правой щеке
смешной промежуток между зубами
и иногда
не всегда
но иногда
я вижу тебя
это облако отодвигается и я могу прикоснуться
до восхода солнца или на закате
к этой серой дымке
тянется вся моя жизнь

Стихотворения из книги «Свидетельство четвертого лица» (М.: Новое литературное обозрение, 2017).