Софья Кисельникова «"Бедность" — эстетическая и экзистенциальная. Отказ от «красивости» как системного требования, работа с простыми и неблагородными материалами,<...> — все эти черты позволяют рассматривать практику Эрика Железкера в диалоге с практикой arte povera» / Источник: социальные сети художника Художник Эрик Железкер лег на безымянную могилу, а несколько дней спустя покрыл черной краской себя, одежду и окружавшие его предметы.

Оксана Башкатова «Цирцея и её возлюбленные в пейзаже» Доссо Досси, около 1525 года / Источник: National Gallery of Art Современная мода обещает женщинам свободу от строгих требований: каблуки, бренды и гонка за трендами больше не обязательны. Теперь каждая может сказать, что одевается для себя. Но кто на самом деле определяет, какая одежда становится подходящей и говорит о хорошем вкусе?

Дискурс «Мастерская писца», Луазе Льеде, 1470–1472. Императоры плачут, теребя бороды, братья обмениваются «лицемерными поцелуями», а одна короткая деталь превращает семейную неурядицу в трагедию — средневековые хроники писали не так скучно, как может показаться по их названию. В них есть интриги, предательства, любовные приключения, политические конфликты и живые описания, по которым герои истории прямо предстают перед читателем.

Михаил Маяцкий Иллюстрация Юлии Литвин , специально для самиздата Поэт Павел Арсеньев превратил протокол ареста в стихи ещё в 2009-м — в год появления центра «Э». С тех пор материалом для его поэзии становились вольно прочитанная Конституция, экспертно-обвинительное заключение о современной поэзии, мантра иноагента и донос бывших товарищей в Центр поэзии. Арсеньев — автор легендарного слогана Болотных протестов «Вы нас даже не представляете».

Тахир Адильжанов «Технологии забрали свободное время — и сразу у всех» / Модернизированная карикатура Лейфа Парсонса Бить себя током оказалось легче, чем провести десять минут в тишине, — на разряд в эксперименте психолога Уилсона согласилась часть добровольцев, лишь бы не быть наедине с собой.

Азат Капенов Изображение создано человеком с использованием нейросетей Спектакль можно собрать из судебных протоколов, газетных вырезок, чужих дневников и даже из собственного тела автора — на этом почти сто лет стоит документальный театр.

Рита Неверова «Мы не можем сказать: пока говорить о мире и человеческой жизни опасно, займёмся только защитой пчёл. Защита пчёл важна, но существуют более срочные проблемы» / Иллюстрация: Мария Домникова Вся предвыборная программа «Яблока» — всего 43 слова: мир и немедленное прекращение огня, остальное потом. При ядерной войне, полагают в партии, будет не до ставки НДФЛ.

Борис Бондарев Изображение создано человеком с использованием нейросетей Самая опасная ловушка для противников диктатуры — начать воспроизводить её привычки. Политический мыслитель Борис Бондарев утверждает, что российская оппозиция раз за разом попадает именно в неё. Скандалы вокруг Платформы российских демократических сил при ПАСЕ и тяжба Любови Соболь с Марком Фейгиным — лишь симптомы болезни, которая началась задолго до эмиграции.

Дискурс Павел Крисевич на судебном заседании В тюрьме Репрессия окружает человека повсюду: нависает над ним, прячется в чашке чая «Майский» и между строк протоколов. Так Павел Крисевич называет не только государственную машину, но и особую среду, которая подчиняет себе мысли, быт и отношения между заключёнными. До ареста Павел писал акрилом и, по собственному признанию, толком не умел рисовать — пять лет колонии стали для него художественной школой.

Рустам Галанин Иллюстрация: Иван Кобрин , специально для Дискурса Виновата демократия: чем свободнее становились Афины, тем жестче закон ограничивал женщин. Но образ забитой затворницы придумали филологи XIX века: они списали гречанку с собственных жен, и гендерная теория до сих пор смотрит на Афины их глазами. Проверка этого образа начинается прямо с порога: женскую половину дома, где афинянок якобы держали под замком, археологи так и не нашли — ни одного гинекея.

Михаил Федорченко Иллюстрация создана анонимным автором специально для самиздата. Мы привыкли считать, что человек говорит на языке. Ксенопоэзис предлагает обратное: язык говорит человеком. Именно с этого переворота начинается философия, в которой быть — значит быть захваченным: текст не передаёт смысл, а меняет того, кто его читает; алгоритмы, ошибки и глитчи становятся не сбоем, а способом рождения нового.

Марта Гвай Статью проиллюстрировал Иван Кобрин специально для «Дискурса». Любил одну — женился на другой. Биография Афанасия Фета могла бы обеспечить ему репутацию человека непорядочного: десятилетиями он называет Марию Лазич своим alter ego и до конца жизни посвящает ей стихи, но в жизни выбирает брак с богатой невестой и упорно возвращает утраченные дворянство и состояние. Филолог Марта Гвай предлагает не судить поэта за эти противоречия, а взглянуть на них иначе.

Nestor Pilawski Иллюстрация Елены Холмовой , cпециально для "Дискурса" Сначала назови, кто ты. Именно этого сегодня всё чаще требует любое публичное и социальное пространство — от соцсетей и алгоритмов до госучреждений . Теперь споры ведутся не только вокруг того, что сказано, но и про то, кто вообще имеет право говорить. Правые требуют помнить происхождение, левые — опыт угнетения, но оба лагеря всё чаще используют одну и ту же логику.

Марина Симакова Иллюстрация анонимным автором специально для "Дискурса" Разоружить искусственный интеллект призвал папа Лев XIV в первой энциклике Magnifica Humanitas. Сильное слово он выбрал сознательно — по аналогии с ядерным разоружением. Понтифик подписал документ о цифровой эпохе в 135-ю годовщину Rerum Novarum — послания Льва XIII о «социальном вопросе» и фабричном труде.

Надежда Воробьёва Святой, демон, целитель, развратник, герой-любовник и поп-культурный мем — за сто с лишним лет Григорий Распутин превратился в десятки почти не похожих друг на друга персонажей. Каждая эпоха заново переписывала его историю, наделяя чертами, которые больше говорили о страхах и надеждах современников, чем о самом человеке.