Александр Воробьев «Дети мискито», 1992 год / Фотограф: Алекс Уэбб На карибском острове Корн-Айленд туристам показывают дом пирата Генри Моргана, хотя неизвестно, бывал ли он здесь вообще. Зато местный бездомный поэт Джон вполне настоящий. Он ходит на костылях, пишет песни о свободе и рисует морские пейзажи на осколках керамической плитки. Ногу поэт потерял во время гражданской войны в Никарагуа. Историк Александр Воробьёв прилетел на Корн-Айленд и решил обойти его пешком.

Вера Атаманчук Пропагандистская фотография членов боснийской дивизии СС «Хандшар» с брошюрой под названием «Ислам и иудаизм», 1943 год. Источник: Wikimedia Гитлер называл ислам союзником нацизма, а в немецкой армии служили мусульманские имамы. Во время Второй мировой войны Третий рейх вербовал мусульман из СССР, Северной Африки и Балкан, разрешал им соблюдать религиозные обряды и распространял пропаганду о борьбе с общими врагами — британскими колонизаторами, большевиками и евреями.

Дискурс «Дездемона» Александр Кабанель . Графика, XIX век Викторианцы относились к персонажам Шекспира почти как к реальным людям: верили, что они способны пережить своего автора, обрести собственную биографию и продолжить существовать за пределами пьесы. Особенно это касалось шекспировских героинь. Им придумывали детство, которого не описал драматург, и размышляли, как сложилась бы их судьба при других обстоятельствах.

Елена Ластовина Эдвард Хоппер. «Комната в отеле», 1931 год / Музей Тиссен-Борнемиса Человеку делают замечание по работе, а он слышит: «Я бездарность». Отказывают в просьбе, а кажется, что отвергают его самого. Даже незначительная критика или отказ могут вызывать стыд и мучительную боль, которая не проходит неделями.

Дмитрий Нич Варлам Шаламов после первого ареста. Фотография из следственного дела ОГПУ, 1929 год Кто доносил на Варлама Шаламова, до сих пор неизвестно. Однако сохранились архивные документы, из которых следует, что даже после возвращения с Колымы распечатки разговоров писателя о литературе и лагерном прошлом попадали на стол к сотрудникам КГБ. Имена доносчиков исчезли из опубликованных документов. Остались лишь фрагменты донесений и загадочная буква «И.».

Дискурс Заключённые в столовой исправительной колонии № 27 в Красноярске, 2000 год. Фото: Карл де Кейзер / Magnum Photos, из серии «Zona» В тюремной больнице у человека может быть рак четвёртой стадии, прогрессирующий туберкулез, ВИЧ и отказавшие почки, но врачи всё равно могут не найти оснований для его освобождения. Юрист и бывшая член ОНК Москвы Анна Каретникова годами ходила по больничным камерам, добивалась медицинской помощи для заключённых и боролась за их освобождение.

Яна Голд Сурок и Заяц путешествуют по Европе, ищут хорошие рестораны и пытаются наслаждаться жизнью на фоне войны. Пятнадцатилетнего подростка обвиняют в убийстве отца, пока свидетели не могут договориться, где лежал пистолет. Семья бежит из Москвы на Бали, но даже на другом конце света не может оставить прошлое позади. А со старых фотографий смотрят люди, которые не знают, что их давно нет в живых.

Кооператив Компост Картина французского художника-анархиста Камиля Писсарро «Ярмарка в Дьеппе – солнечный день» (1901) В основу этой статьи, вошедшей в сборник «Современные либертарные теории и практики» ​ , легли переживания и рефлексия участников и участниц кооператива «Компост» на тему субкультурной замкнутости современной либертарной среды, а также долгие поиски средств для её преодоления.

Илья Фальковский Иллюстрации для беседы с профессором о математике выборов нарисовала Софья Зенина Как на выборах может победить кандидат, которого никто не любит? Представим, что одни избиратели поддерживают левого политика, другие — правого. А ещё есть центрист: он не вызывает особого восторга, зато устраивает обе стороны.

Саша Кроп Обложка первого выпуска журнла «Кнут», 1906 год. Россия едет в открытой карете. Вожжи держит Пётр Столыпин, вокруг бегут псы — эсеры, октябристы, бомбисты и Партия мирного обновления, а сверху кружат вороны «анархии» и БУНДа. На флаге — «самодержавие, православие, народность». Такой Россию увидели читатели первого номера сатирического журнала «Кнут» в 1906 году: страну, со всех сторон окружённую внутренними врагами.

Дискурс Элия Коэн купил кольцо и билеты в Дубай: он собирался сделать предложение своей возлюбленной Зив. Утром 7 октября они вместе приехали на фестиваль Nova, а через несколько часов оказались в укрытии, где террористы забрасывали людей гранатами. Зив сказала Элии: «По крайней мере, мы умрем вместе, и никто не сможет нас разлучить». Они были разлучены: Элию увезли в Газу, а Зив погибла.

Александр Воротилин Александр Воротилин. "Anas Oberiutis" (2026). "Обэриутка" - фонемно-зооморфный пример авторского трикстерства в отношении канонических представителей так называемого "русского авангарда". Лакан встречается с луговой собачкой, марксизм-ленинизм — с визуальным каламбуром, а Чехов — с «небом в алмазах» и тем, что осталось от вишнёвого сада.

Тахир Адильжанов «Меня занимает иллюзия, будто новая жизнь сама по себе делает человека другим. Будто в новой квартире я вдруг научусь разговаривать, перестану молча обижаться и ждать, пока кто-то рядом всё исправит. Только с чего бы?

Viktor-Deniz Gjuzel «У театра есть почти неприлично весомое преимущество. Спектакль не транслируется — он рождается на глазах. С таким зрителем надо говорить не через подражание экрану, а через возвращение утраченной фактурности жизни» / Иллюстрация: Ваня Кобрин специально для Дискурса VR-шлем и нейросетевые проекции на сцене не делают театр современным, а мемы и игровые интерфейсы не помогают ему понять цифровую эпоху.

Валерий Белов Из зала суда во время заседания по делу Зиновкиной и Грибуля В зале суда в Тбилиси художник рисует подсудимых и конвоиров. Среди тех, кто оказывается у него на бумаге, — антивоенные россияне, участвовавшие в грузинских протестах. Иногда охрана заглядывает художнику через плечо. Иногда судья запрещает ему рисовать лица. Рисунки из грузинских судов — не просто увлечение автора и не перформанс.