Жиздра

До войны в Жиздре было 13 тысяч жителей. В момент освобождения количество жителей было ноль. Гернику знает весь мир. Спасибо Пикассо, он нарисовал Гернику! А маленькую калужскую Жиздру никто не нарисовал...

Жиздра — городок на юге Калужской области, затерянный в густых лесах. Он лежит между Калугой и Брянском. В Калугу наши вернулись уже в декабре 1941 года и пошли было дальше, но в 15 километрах от Жиздры наткнулись на прочную немецкую оборону и остановились.

Немцы стояли в Жиздре полтора года. Они уплотнили жителей городка, переселив их по нескольку семей в каждый дом, а сами жили в освободившихся домах. В Жиздре у них были своя пекарня и свое кладбище, которое они разместили на площади перед большим белокаменным собором XVIII века. Кресты на кладбище были из березовых поленьев, на каждом кресте фанерка с надписью от руки (имя, фамилия, звание, годы жизни) и сверху каска.

Летом 1943 года Красная армия снова пошла на Жиздру. В густых лесах вокруг городка шли тяжелые бои. Когда немцам пришло время оставлять маленький городок, в котором они так уютно — со своим собственным теплым Brot и березовыми поленьями, так чудно потрескивающими в печках, — прожили полтора года, они решили уничтожить его.

Тут не было ни ярости отчаяния, ни истерики проигравших, а был жестокий, холодной головой обдуманный план. Городок был разбит на квадраты, и в каждом квадрате немцы планомерно поджигали дома. Улицы и проулки маленького городка, затерянного в калужских лесах, выгорали. Тогда саперы подвозили взрывчатку к торчащим из пожарищ стенам и взрывали их. Они ровняли улочки с землей в прямом смысле этого выражения.

Жителей Жиздры немцы сгоняли на станцию, грузили в поезда и вывозили в Германию как рабочую силу. Небольшая часть жителей — в основном женщины с детьми — ушла в лес.

Большой белокаменный собор Святого князя Александра Невского немцы взорвали.

Когда первые советские части вошли в Жиздру — города, отмеченного на картах, уже не было. Не было ни домов, ни сараев, ни собора, ни механических мастерских — ничего. Были только черные пятна гари и белые остовы печей, кое-где кирпичные трубы, и еще кое-где обуглившиеся бревна и раскиданная по огородам убогая мебель, и повсюду битый кирпич. Люди в этом лунном пейзаже отсутствовали. В мертвой тишине мяукала кошка.

Смотреть на эту мяукающую кошку нет сил. Может быть, потому, что, глядя на нее, переселяясь в ее разум, испытываешь наивное, детское недоумение: что случилось? и за что это все? Почему эти люди в сером, которые так уютно жили полтора года в местных одноэтажных домах и даже давали иногда ливерную колбасу, вдруг как сошли с ума и стали жечь, жечь, жечь?! Почему эти люди, которые только вчера заботливо наливали молочка в посудинку, вдруг стали бить прикладами других людей, и орать, и стучать ногами в двери, и плескать мерзко пахнущим керосином на пол, и швыряться палками, на которые намотана пропитанная все тем же керосином горящая пакля, и с грохотом переворачивать шкафы с посудой, и мочиться в печи?! Почему вдруг рухнули балки в том темноватом, подслеповатом и родном доме, где эта серо-белая русская кошка провела всю свою жизнь, ловя мышей и сладко сворачиваясь во сне на колченогой табуретке? И за что дюжая немецкая образина прострелила ей ухо?

Бедная кошка. Истошным криком она рассказывает солдату в телогрейке и ушанке о своей ужасной беде и о судьбе маленького безвинного городка Жиздра. И просит поесть.

До войны в Жиздре было 13 тысяч жителей. В момент освобождения количество жителей было ноль. После войны жителей стало чуть больше тысячи: женщины с детьми вернулись из лесов, кое-кто демобилизовался и вернулся в родные места, да и некоторые из угнанных вернулись из Германии. Но этот милый, уютный, симпатичный городок, затерянный в калужских лесах, уже никогда не оправился от войны. Судьба словно решила прибить его еще раз. В 1989 году на его низкие крыши и густую зелень выпали чернобыльские радиоактивные дожди. Сейчас в этом тихом городке-инвалиде живут 6 тысяч человек.

Гернику знает весь мир. Спасибо Пикассо, он нарисовал Гернику! А маленькую калужскую Жиздру никто не нарисовал. Смиренный городок молчит. Вот только кошка мяукает на пожарище, до сих пор слышно.

Фото Михаила Савина, 1943