Искренне и нежно

Сегодня, 10 июня, выходит первый альбом группы «Мачете», которая прославилась благодаря клипу на песню «Нежность». Музыкальный обозреватель «Бумаги» Глеб Крауклиш сходил на презентацию альбома, который оказался не таким уж и нежным, и расспросил Ярослава Малого — лидера «Мачете» и вокалиста группы Tokio — о его планах в рамках обоих проектов.

Фото: Маргарита Полищук / «Бумага»

— Расскажи про альбом «Мачете», который готовится к выпуску. — Он будет очень разный: 11 треков, не похожих друг на друга. Это такой дневник прожитых событий — за полтора — два года. И он очень искренний. Там есть все моменты жизни современного человека: истерика, любовь, романтика, невозможность жизни без чего-то, желание поступка… Он, с одной стороны, получился очень взрослым, а с другой, очень мальчишеским. Мне кажется, это сильный альбом. — На концерте-презентации я был очень удивлён: оказалось, что новые песни звучат довольно жёстко, совсем не так, как та же «Нежность». Для многих пришедших на концерт это, по-моему, стало такой же неожиданностью. Как эти новые песни воспринимаются? — Мы с «Мачете» начали концертировать не так давно, и получилось, что мы сразу начали давать концерты в двухтысячных залах. Когда мы приехали на первый концерт, в Киев, там собралось огромное количество людей, которые слышали две песни. Я это не очень понимаю, но они просто хотели нас увидеть. У нас не было альбома, не было ещё ничего, о чём можно говорить, но это был фантастический по ощущениям концерт, потому что каждая песня как бы захватывала: и для людей, и для нас это был такой музыкальный трип. Они хотели получить одно, а получили совершенно другое; при этом было очевидно: то, что они получили, может быть, лучше, чем то, что хотели. И когда слушатели начинают подпевать песням, которые впервые в жизни слышат, — это огромный сюрприз. В этом, мне кажется, уникальность «Мачете»: не слыша, не зная, люди приходят на наши концерты и как-то включаются в эту историю. — Насчёт уникальности «Мачете»: после выхода на бис были сыграны несколько треков Tokio, которые стали органичным продолжением концерта. На мой взгляд (поправь, если не так) это примерно одна история. Почему создан новый проект? — Когда мы делали последний альбом Tokio, «Выбираю любовь», мы очень сильно запарились, работали над каждым звуком. И поняли, что, с одной стороны, это большая работа, а с другой, что, погружаясь в эту звуковую составляющую, ты немного теряешь смысл. С «Мачете» мы хотели всё сделать максимально просто. Так, чтобы музыкальная составляющая была абсолютно понятна всем. Мы сейчас готовим русскоязычный альбом Tokio, он выйдет осенью. Это совсем не тот Tokio, к которому привыкли: будет такая трансовая ритмичная музыка с низким вокалом, без всплесков. Репетируя, мы двигаемся, погружаемся в ритм, и люди, которые придут на концерт, тоже, я думаю, будут находиться в таком движении. Это будут концерты, не похожие ни на те, что когда-то были у Tokio, ни на те, что сейчас у «Мачете», ни на что вообще у кого-то в этой стране. — Клип на «Нежность» в своё время по-настоящему выстрелил, он был везде. Это видео, текст песни — это сознательное решение сыграть на том, что есть спрос на романтику и на нежность, или абсолютно искреннее произведение? — Это не было сделано специально. Я придумал ролик, позвонил Равшане, с которой мы не были знакомы, поставил трек. Она говорит: «Какой сценарий?», я говорю: «Нет никакого сценария, мы должны просто жить в кадре — и всё». И мы с оператором Шмелёвым сняли ролик за несколько часов. Мы не смотрели на него, как на какой-то продукт, какую-то коммерческую тему. Монтировали долго, два или три месяца: то не нравилось, это не нравилось; потом я куда-то уехал, а Шмель увёл монтаж вообще в другую сторону — и я понял, что нужно просто собраться втроём и закончить. И мы всё доделали за один вечер, выложили, а через несколько дней уже было по 680 тысяч просмотров в день. Это нельзя было никак прогнозировать, я просто хотел сделать что-то совсем новое, искреннее. В принципе, в этом и есть задача проекта «Мачете» — максимально просто донести то, что ты хочешь сказать; в видеоряде в том числе. — И была идея продвигать проект вот так, через интернет, через социальные сети? — Да. Сегодня существуют три вещи, которые могут продвинуть: радио, телевидение, интернет. Из телевидения музыка почти ушла, радио — это музыка, которая звучит фоном. Остаётся интернет с аудиторией, которой втюхивать ничего не нужно, которая сама, если хочет, найдёт то, что ты делаешь, и отреагирует. Для меня это было интересно. Я хотел понять, как можно в интернет-пространстве сделать что-то без денег, без дополнительного продюсирования, без каких-то связей. Ты просто выкладываешь и смотришь, что будет дальше, — с этой точки зрения это был очень интересный эксперимент, и он нам удался. В эту сторону спокойно можно двигаться всем. — У Tokio скоро выходит русскоязычный альбом, но будет ещё и англоязычный, верно? — Да, русскоязычный альбом выйдет осенью, а англоязычный — в декабре или январе (если мы успеем это сделать) и будет совсем в другом направлении. Это будет та необузданная часть нашей личности, разрывающаяся, взрывающаяся, рвущаяся во все стороны. Альбом получается очень мощный, жесткий, но в то же время танцевальный, музыкальный; очень интересный, реально. — И в нём какое-то участие принимал Матисьяху? — С Матисьяху мы записали один трек в Нью-Йорке, я написал музыку. Мы встретились на студии, и он буквально за два часа написал лирику. Сейчас наши агенты договариваются о съёмках ролика, и, я думаю, мы его будем снимать в Нью-Йорке, Москве и, может быть, в Лос-Анджелесе. — А Tokio теперь будет продвигаться, как «Мачете», напрямую? Без радио и телевидения? — У англоязычного Tokio вообще мало шансов попасть на радио в этой стране. В любом случае, мы движемся в интернет-направлении, потому что сейчас аудитория, которая нас интересует, находится там, а не на волнах какого-то радио. Мы выпустили «Нежность» и не показывали никому: ни телеканалам, ни радиостанциям, — это нам начали звонить и просить ролик или песню. Раньше так не было: нужно было идти договариваться, проходить кучу каких-то неприятных моментов. Может, мы повзрослели, стали более независимыми. Когда ты начинаешь, у тебя есть задача просто сделать что-то хорошее, новое, интересное. Когда мы выпустили первый альбом, не было никакого фидбэка, продано 30 тысяч копий; мы его вообще отдали пиратам. Потом мы сделали второй альбом, и трек с первого, «Когда ты плачешь», который не был вообще никак оценен, порвал всю страну. С «Кто я без тебя» — та же история. В музыке важен момент, в который ты её делаешь: если всё замкнулось, ты получаешь коммерческий успех, какие-то награды. Мы так к этому привыкли, что уже готовы были получать очередную премию, и, когда её отдали другой группе, чуть не офигели. Это, на самом деле, было главной наградой, потому что мы в тот момент поняли: мы не за этим сюда пришли. И мы остановили движение в средствах массовой информации, ушли в эксперимент, в работу над альбомом «Выбираю любовь». Его мало кто понял, он достаточно сложный получился. Но мы получили огромный кайф от того, что сделали. Когда ты чего-то достиг, ты начинаешь что-то делать, просто чтобы получать удовольствие; и, конечно, приходит счастье, если ты видишь, что людям это тоже нравится. — А англоязычный альбом вы планируете продвигать за рубежом? — Да, у нас уже есть несколько предложений от европейских и от американских независимых молодых лейблов. Может, будем с Матисьяху первый сингл запускать. Но мы пока не торопимся. Хочется сделать качественный, мощный, крутой альбом. Вообще музыка — это возможность проникнуть в себя, посмотреть, как там у тебя всё устроено. Все записи, которые у людей оказываются на компакт-дисках или в айтюнсах, сначала находятся внутри тебя, и нужно быть в правильном состоянии, чтобы их вытащить и материализовать. Поэтому мы не торопимся и просто получаем удовольствие.