Беляши с крабом и креветки в сидре. Что поесть (и выпить) в новых петербургских ресторанах и барах «Бумага» ежемесячно рассказывает о новых петербургских ресторанах, кафе и барах. Читайте, где можно попробовать мурманского синекорого палтуса, выпить настойку на клубнике с халапеньо и бесплатно сыграть в бильярд. «Полярники»: арктическая кухня от экс-шефа «Мурманчан» Новое заведение на улице Правды запустила Светлана Козейко, известная по работе в ресторане арктической кухни «Мурманчане».

Между парком Вера и площадью Республики расположена, казалось бы, неприметная, спокойная улица Киачели . А ведь в этом маленьком уголке Вера не только многие интересные заведения. Тут в свое время творилась история. Это вторая часть новой рубрики Paper Kartuli , в которой мы рассказываем про улицы Тбилиси. Первую, про улицу Николадзе , можете прочитать по ссылке. Лео Киачели Это грузинский писатель, по большей части известный по своим произведениям первой половины ХХ века.

Вепс — это образ жизни. Как живут современные вепсы и кто возрождает их вымирающие деревни. Репортаж «Бумаги» В лесах на северо-востоке Ленинградской области еще сохранились деревни вепсов — коренного финно-угорского народа. В некоторых постоянно живут по несколько человек, к другим даже дороги уже заросли.

Все дороги так или иначе ведут экспатов в центральные районы Тбилиси — Веру, Ваке, Сололаки, части Сабуртало. Правда, если многие сразу же начинают этап тбилисской жизни именно там, то некоторые успевают пожить и в относительно отдаленных от центра районах. Один из таких экспатов — 24-летний продуктовый дизайнер Данил Егоров из Украины. Он рассказал Paper Kartuli , почему изначально выбрал Церетели, какие впечатления оставил этот район и почему он не уже никуда не хочет переезжать из Веры.

«„Трубы“ не для сои всякой». Как подростки облюбовали парковку за «Галереей» и чем они там занимаются Парковка на задворках торгового центра «Галерея» стала популярным местом подростковых тусовок. Там «альтушки», «реданчики» и «фудкортники» пьют, курят, слушают музыку и знакомятся. Жители соседнего дома кричат на молодежь из окон, почти каждый день наведывается полиция, но подростки всё равно возвращаются. «Бумага» поговорила с завсегдатаями Труб и психологом.

Мотоциклист меняет конфеты на улыбки на дорогах Петербурга. Он рассказал «Бумаге», зачем это делает У петербуржца Алексея Романова необычное увлечение. Он ездит на мотоцикле и предлагает водителям улыбнуться в обмен на конфету. Цель — за три года собрать тысячу улыбок, подсчет идет в инстаграм-блоге . Некоторые автомобилисты такому предложению не рады, но иногда случайные встречи на дорогах перерастают в приятельство. «Бумага» поговорила с Алексеем.

Современное искусство Мурина, «Подвалы Дыбенко» и Альбина Сексова. Что еще исследует экскурсовод-тиктокер «Доцент подворотни» Михаил уже больше полугода водит экскурсии по спальным районам Петербурга. Маршруты его проекта «Доцент подворотни» проходят по Мурину, Купчину и Дыбенко. Экскурсантам он рассказывает о культуре, истории, мифах и мемах этих районов. «Бумага» поговорила с Михаилом о достопримечательностях окраин и борьбе со стигматизацией спальников.

От особняка Миллера, похоже, остались одни фасады. Рассказываем историю сгоревшего здания — в ней есть и шпионы, и даже Никита Михалков Вечером 1 октября на Исаакиевской площади загорелся особняк Миллера, который собирались приспособить под элитное жилье. К утру открытого огня на площади уже не было. По всей видимости, изнутри здание выгорело практически полностью (при этом часть интерьеров должна была сохраниться, так как ее вывезли до возгорания).

В KGallery — выставка Серова и Коровина. Рассказываем, почему ее стоит посетить (если вам не хватило того, что это Серов и Коровин) 2 октября KGallery открыла новую выставку « Серов и Коровин », посвященную портретисту Валентину Серову, импрессионисту Константину Коровину и дружбе двух художников. «Бумага» уже осмотрела экспозицию: показываем, как она выглядит, и рассказываем о выставочном проекте.

Отвечает Александра Ербасская, педиатр Silk Medical: «Многое зависит от конкретного заболевания. Например, после перенесенной острой вирусной инфекции можно выйти с больничного через 2–3 дня после нормализации температуры. А после гриппа — не ранее чем через 7 дней после выздоровления. Если после перенесенной инфекции у ребенка сохраняется слабость, он быстро устает, не хочет играть, он плохо пьет, ест и спит, нужно некоторое время подождать, когда малыш окрепнет.

Зачем Булгаков приехал в Тифлис в 1921 году и какие мифы о нем появились в Батуми. Отрывок из лекции в Papers Весной 1920 года Михаил Булгаков очнулся после тифа во Владикавказе и узнал, что город уже заняли большевики. Белые ушли без него: везти больного было нельзя. О прошлом пришлось молчать. Булгаков бросил медицину, пошел работать в местный отдел культуры и стал писать пьесы для театра. Но жить так было опасно, и он решил бежать за границу — в Константинополь, а оттуда, может быть, в Париж.

Спектакль норвежского хореографа и редкая симфония Стравинского. 9 концертов и спектаклей нового сезона в Петербурге «Бумага» рассказывает, на какие музыкальные постановки обратить внимание этой осенью. « Дом радио ». 18 октября: «Землетрясение» Танцевальный спектакль «Землетрясение» поставил для musicAeterna Dance хореограф Ю Стремгрен, один из ведущих мастеров современного танца Норвегии.

Здания-памятники в Петербурге горят и разрушаются, и их воссоздают. Всё в порядке или это утрата? От особняка Миллера в центре Петербурга после пожара остались только стены. Губернатор Александр Беглов сказал, что город воссоздаст здание-памятник — как и дом Ропса, сгоревший тремя месяцами ранее на Петровской косе, и другие разрушенные ценные здания.

В районе Вера есть квартал Пикрис Гора — в переводе «Гора раздумий». Во времена СССР здесь жили представители творческой интеллигенции, а сейчас там можно найти кофейни, граффити, популярные пространства (в том числе Papers!) и понять, насколько много машин ездит по столице. Это новая рубрика Paper Kartuli — будем рассказывать вам про самые интересные улицы города и о том, чем там заняться и на что посмотреть. Вид на улицу Меликишвили с Николадзе.

Что умеют российские нейросети? Стоит ли ими хоть когда-то пользоваться? И что они скрывают из-за цензуры? В теории российские нейросети умеют делать почти всё: пишут и редактируют тексты, ищут информацию, генерируют изображения и видео, анализируют файлы и помогают с написанием кода. Но насколько хорошо они справляются с этими задачами, если сравнивать их с западными аналогами? А главное — как сильно на их работе сказывается цензура?